Одна минута и вся жизнь

Ничего личного, но ты должна отдать мне документы и диск. Где они?

— У меня на квартире. — Дана делает свой ход. Она понимает, что ее шанс — крошечный. — Вопрос можно?

— Конечно, дорогая. Любые вопросы, ты ведь уже ничего никому не расскажешь. Отчего бы нам не раскрыть карты? Спрашивай.

— Что ты собираешься сделать с диском?

— Ты видела, что на нем?

— Тогда чего спрашиваешь? Я заберу себе все — после того как Градский вылетит из кресла. Иностранцам все равно, с кем иметь дело, поставщикам — тоже. Система отлажена, так что я просто буду получать прибыль, причем сразу.

— Конечно, все. Я пытался выявить эту систему довольно долго, но сукин сын так хорошо все обставил, что невозможно было отследить, а сейчас дело в шляпе.

— И власть. Огромная власть. Теперь моя очередь задавать вопросы. Скажи, кто погиб в больнице? Кто была та рыженькая девица?

— Черт подери! У Бешеной Кошки девять жизней? Боюсь, что эта последняя. Как ты убила моих людей?

Молниеносным движением Дана бросает зеленый шарик в стакан, стоявший перед Танкером, а сама падает, зарывшись лицом в меховой воротник своей дубленки и задержав дыхание.

Ей однажды удался этот трюк, и она понимает, что это ее единственный шанс. Выстрелить она бы не успела. И могла промазать, а оба ублюдка вооружены.

Дана поднимает голову, досчитав до ста. На полу лежат два трупа.

— Вы не оставили мне выбора, ребята. К тому же излишнее любопытство иногда вредит. — Она методично обыскивает трупы. — Знаешь, Танкер, я знала, что ты плохо закончишь.

Ты всегда был злобным, жестоким и ненормальным. Я помню, как вы с Кратом обдирали кошек живьем. Но это ведь была твоя идея? В аду будешь гореть, и не только за кошек, я думаю.

В карманах убитых она не обнаруживает ничего, достойного внимания, и уходит. Парень в светлом костюме скучает в углу, и не похоже, что он очнется в ближайшее время. Но Дана затаскивает его в камеру пыток и запирает дверь. Случайности ей не нужны. Она включает систему слежения и осматривается.

В огромном доме множество комнат.

Дана тихо присвистнула, разглядывая интерьеры.

— На кой ляд такая чертова туча комнат? Это ж сколько уборки! Впрочем, сукин сын не сам убирался, ясное дело… Странно.

Дом почти пуст. На кухне возится повар, на третьем этаже три женщины натирают паркет, несколько охранников в разных местах — и больше никого. Такое впечатление, что покойный любил уединение.

Дана выводит на монитор план дома, сверяет его с изображением на экране.