Одна минута и вся жизнь

Наверное, только врачи, полицейские и гробовщики видят столько смертей. Поэтому у Симы к смерти отношение почтительное.

Когда днем в дверях квартиры вдруг возникла Дана, Сима и Родька страшно обрадовались. Они, сами того не желая, привязались к своей нечаянной гостье. Но спустя минуту Сима наметанным глазом определила: Дана совсем на пределе. Они с Родионом отвели ее в комнату, раздели и уложили в кровать. Дана мгновенно уснула и спала до самого вечера. Сима осмотрела шрам и осталась вполне довольна, но вид Даны ее обеспокоил.

Впрочем, Сима не собиралась лезть к ней с расспросами. Это было не в ее правилах.

— А где мой чемодан? — Дана приподнимается на локте.

— Отдыхай, горюшко. Там, где и в прошлый раз, — в шкафу. Где ему быть? Ладно, мне пора на дежурство, Родька скоро приедет. Ты отдыхай, я поставлю тебе капельницу с общеукрепляющим коктейлем — витамины, глюкоза, в общем, подробности тебе ни о чем не скажут. Родька придет — вынет иглу. Утром увидимся.

— Не сердись на меня. Мне некуда было…

— Да разве я из-за этого?! Ты глупая девочка, мы рады тебя видеть.

Я сержусь из-за того, что ты с собой делаешь. Знаешь, я часто оперирую практически безнадежных больных, но у них такая воля к жизни, они так сопротивляются смерти, что она отступает. А ты сама себя похоронила. Мне больно это видеть, понимаешь? Потому что это ошибка.

— Не знаю чего? Да, я ничего о тебе не знаю, ты права. Но у меня есть глаза и кое-какой жизненный опыт, чтобы понять: ты поставила себе программу на самоуничтожение.

Неужели не осталось ничего, ради чего стоит жить? Дана, летом такие облака! И тополя, и чабрец в поле пахнет. Живи ради них — дело того стоит.

Сима уходит, а Дана лежит и смотрит в окно. Апельсиновым соком наливаются окна дома напротив. Она думает о том, что сказала Сима. Белоснежные летние облака. Она хочет стать таким вот облаком и улететь куда-нибудь далеко, чтобы никогда не чувствовать боли, что постоянно гнездится в ней, а иногда выплескивается наружу. Стать облаком и улететь.

Но кто сказал, что облакам не больно? Может быть, они тоже тоскуют — там, в небе. И тоска гонит их вперед, поэтому они всегда в движении. Полет глушит тоску. Или нет? Нет. Полет позволяет не думать о ней.

Дана переводит взгляд на капельницу. Сима смешала для нее какое-то зелье, и теперь оно медленно перетекает в ее кровь. Наверное, ей станет от него лучше, и, может быть, она забудет тот ужас, который подгонял ее там, на далеком пустынном шоссе. Или нет? Нет.