Одна минута и вся жизнь

И рады небось, что развели лохов! Мы так в детстве играли: это красные, это — белые, или наши — и немцы, помнишь?

— Вот лохам и поделом! — Дана раздраженно сжимает пальцы Виталия. — Слушают этих уродов, ведутся, выбирают их — пусть не жалуются.

— Я тебе покажу, что с ними надо делать. Вот прямо сегодня и покажу. Идем танцевать.

Волны музыки подхватили их, и Дана видит горячие глаза Витальки, такие близкие и родные.

«Какие у него глаза! Боже, ну о чем я думаю? Нет. Нам снова по семнадцать лет, и сейчас он поцелует меня».

— Я люблю тебя, Данка. — Виталий шепчет ей это горячо и самозабвенно.

— Я знаю. — Она смотрит в другой конец зала. Там стоит человек, ради которого она проделала столь долгий и трудный путь.

— Знаешь? Ничего ты не знаешь! Что я почувствовал, когда мне сказали, что ты выходишь замуж? А потом, когда Цыба рассказывал, как ты счастлива? Нет, это хорошо, что ты была счастлива, но я…

— Виталик, не сейчас. Потом.

— Когда? У нас с тобой всегда — потом. Я постарался забыть тебя, и мне это удалось.

 — Виталий запнулся. — Ну, почти удалось. А потом снова выныриваешь ты — растрепанная, не похожая на себя и спятившая от горя. И я бросаю все, разгоняю всех своих девочек и нянчусь с тобой, вне себя от счастья. А ты даже не посчитала нужным поделиться со мной своими планами, Цыбу позвала…

— Это было правильное решение.

— Душа у тебя кошачья, Данка. Ты сама по себе. Только котят своих и любишь.

— Ничего-то ты не понял. Любовь разная бывает.

— Именно теперь — отпусти меня и обязательно дождись.

Вот он, наш красавец.

— Ничего, Виталька, все будет хорошо.

Дана идет сквозь толпу, идет туда, где стоит человек, которого она сегодня убьет.

«Давай, Данка, улыбайся, ты же можешь! Ну, шаг, еще шаг — ты должна, слышишь? И у тебя все получится».

Она смотрит в упор на человека, стоящего у высокого венецианского окна, и их глаза встречаются. Дана видит, как вскинулись брови на красивом породистом лице ее врага.

«Похоже, проняло его. — Дана берет бокал шампанского, краем глаза наблюдая за Градским.

 — Сейчас начнет клеиться. Без Витальки мне было бы спокойнее».

Она идет к столикам с закуской. Вон те пирожные могут успокоить ей нервы. Она кладет на тарелочку аппетитную воздушную массу, украшенную свежими ягодами.

— Эти пирожные прилетели прямиком из Франции, — кто-то берет ее за локоть, Дана знает — кто. — А вы — лакомка?

— Ужасная лакомка. — Дана поворачивается и встречается взглядом с Градским. — И очень люблю праздники, развлечения.