Одна минута и вся жизнь

Дана медленно идет вдоль витрин. Украшений слишком много, они такие роскошные, что у нее кружится голова при одной мысли о том, сколько они могут стоить.

«Конечно, что для него миллион или два, или даже десять? Это для нормальных людей сумма несусветная, а для Градского… Вот уж никогда бы не подумала, что в нашей стране можно столько наворовать».

— Эту коллекцию начал собирать еще мой дед. — Градский садится в кресло и наблюдает за Даной. — Старик был большим эстетом. Он долго работал в НКВД, громил остатки дворянства, и некоторые вещдоки осели у него.

Например, вон та лягушка работы Фаберже — да-да, именно та, которую вы держите. Нравится? Это золото, платина, бриллианты, сапфиры и изумруды, травянистые колумбийские изумруды. Ведь при обыске всегда может затеряться мелкая вещица… Вам нравится эта безделушка?

— Нравится. Вот уж не думала, что лягушка может быть такой красивой.

— Вы правы. Именно это и хотел объяснить нам мастер. Знаете, мой отец, будучи на большой должности, тоже кое-что добавил к коллекции.

А я смог увеличить ее до таких вот размеров. Для меня привозят редкости со всего мира. Скажите, Анна, есть ли в мире украшение, которое вам хотелось бы получить больше всего на свете?

— Есть. Но это, наверное, красивая сказка… Подвески Анны Австрийской, те самые, что она подарила герцогу Бэкингему.

— Неподражаемо! — Градский вскочил с кресла. — Вы так романтичны. Жаль, этих подвесок у меня нет, да и зачем они нужны? Теперь их не носят. Но несколько вещиц, некогда принадлежащих Анне Австрийской, у меня имеется.

Вот, извольте. Это колье и серьги, сапфиры и бриллианты. Но вам больше подошли бы изумруды — к вашей коже, к зеленым глазам… Только изумруды.

Сергей Иванович чувствовал, что еще минута — и он не сможет больше сдерживаться. Желание переполняло его. И не просто желание обладать удивительной женщиной. Нет, он хочет, чтобы она навсегда принадлежала только ему одному, словно еще один экспонат его коллекции драгоценностей. И блеск золота сейчас показался ему холодным и ненастоящим.

Он был готов отдать все, что имеет, за право обладать этой красавицей.

«Анна Австрийская, говорят, была воистину прекрасна. Возможно, разговоры о реинкарнации — не просто досужая болтовня? Эта царственная осанка, с ней надо родиться. Анна Австрийская. Я должен получить ее».

— Если вы хотите, я отдам вам сапфиры.

— Ну, что вы! Они дороги вам, я знаю коллекционеров, собирательство — это просто мания.

— Нет. Они не настолько дороги мне. Я хочу, чтобы вы взяли их.