Одна минута и вся жизнь

Они признавали за Даной право жить так, как она хочет, но относились к ней немного снисходительно, как к младшей. Потому что к девяти Дана торопилась домой, а они провожали ее и уходили в ночь. Дана знала, что они там делают, но она тоже признавала за друзьями право жить по-своему, понимая, что у них просто так сложилось.

Виталька был своим среди цыган, наверное, сыграла роль его внешность. Смуглый и черноглазый, он все же отличался от цыган тонкими чертами лица и оттенком кожи. Но это не мешало ему толкать в районе наркотики, потому что его отца к тому времени выгнали с работы за пьянки, мать выбилась из сил и постоянно болела, а Виталька был самолюбивым и мечтал «выбраться».

Он хотел, чтобы у него когда-нибудь появился хороший дом, много денег, и тогда он осмелится сказать Данке, как он к ней относится.

Таня любила потусоваться. Ей было все равно, где и с кем, лишь бы не идти домой, потому что там кто-нибудь из мамашиных мужиков станет приставать — Таня росла необыкновенно красивой. Красота ее была броской, скороспелой, такая рано начинает радовать глаз: черные как смоль волосы, удлиненные карие глаза, полные губы и точеная шея.

И на бледном лбу — разлет бровей. Таня жила в ритме танца. Она ходила вместе с Виталькой, он давал ей иногда деньги и шмотки. А иногда они спали вместе, и Таня радовалась этому — лучше с Виталькой, чем с кем попало. Таня знала, что он думает только о Дане, но ей и в голову не приходило ревновать. Данка — это Данка. Немного не от мира сего, но зато нос не задирает, и вообще. Таня любила ее, глядя на нее немного свысока — Данка еще маленькая, она не знает многого, несмотря на уйму прочитанных умных книжек, от одного взгляда на которые Таню одолевает зевота. И не надо Данке этого знать, каждому свое.

— Мы убьем Крата, и никто на нас не подумает, а Данка с нами не пойдет. — Виталька хитро улыбается.

— Еще чего! Конечно, пойду, иначе не стоит его и убивать.

— Стоит. Он злобится на тебя — и за Цыбу, и за ту историю, помнишь? — Виталька садится на лавку. — Он не оставит тебя в покое.

А потом и тех хануриков с Варны переловим. Или объединимся с Автобаном и Кубой и вломим им всем.

— Я все равно пойду с вами.

— О, Данка уперлась. — Таня смеется. — Давай, Виталька, поспорь с ней. Не хочешь? Все равно не переспоришь, сам знаешь. Данка уперлась. Как мы его убьем?

— Трубой по башке — и все дела.

— Цыба, ты у нас гений. — Виталька усмехается. — Это чересчур просто. Менты — тоже не дураки, слухи уже ходят, все знают, что было с Данкой.