Одна минута и вся жизнь

Острая жалость пронзила его сердце — столько было безысходной тоски в опущенной светловолосой головке, в поникших хрупких плечах. Он не видел ее много лет, думал, что забыл ее, но стоило ему увидеть эти большие дымчатые глаза, нежное лицо, стоило поймать ее взгляд — и Виталий понял, что любовь всегда была с ним. Как забрасывают мокрым песком пламя, так он забрасывал ее будничными делами, глушил многочисленными связями, но все зря. В ту минуту он понял, что любит Дану так же, а может, еще сильнее.

И теперь она совсем рядом, только протяни руку — и можно ощутить в ладони ее прозрачные пальчики… Но она идет вперед, далекая и безучастная.

Виталий чувствует: с ней творится что-то страшное, он может потерять ее — уже навсегда, но она идет вперед и молчит. В глазах ее отражается небо, но жизни в них нет. Это не та девушка, которую он любил. Но он любит ее и такую, новую — еще сильнее.

Их ждет большая темно-синяя машина, возле которой стоят два огромных парня.

— Это Эдик и Егор. Данка, осторожно, головой не ударься.

Виталька, старый друг и соратник. Длинный коридор, пропахший борщом и мокрыми простынями, запах горелых листьев и полыни на «точке», кровавые драки и клятва вендетты. И плюгавое тело слюнявого садиста на рельсах. Убив его, они избавили мир от будущего убийцы.

«Я вполне могу терпеть его рядом. При нем мне не надо притворяться живой».

— Помнишь, тебе никогда не нравились черные машины? Ты говорила, что они напоминают катафалк. Вот я и купил темно-синюю. Нравится?

— О твоей… о твоем горе? В тот же день.

Твоя мама, мы общались. Господи, мне так жаль! Малыш, ты не в себе. Нельзя так. У тебя есть Лека. Кстати, чудесный парень. Я подарил ему пони, ты видела?

— Нет. Я прилетела вчера вечером.

«Как будто, если теряешь один палец, а остальные остаются, рана меньше болит. Моя малышка, принцесса в атласном платьице, пахнущая птенчиком…»

Яркая вывеска. Ресторан «Дана».

— Да, малыш. Ты помнишь?..

Она помнит. Горячие губы Витальки, его умелые и нежные ласки. Их ночь. Но это в прошлом. Где-то далеко.

— Я ничего такого не имею в виду. — Он с болью вглядывается в лицо Даны. — Просто я всегда помню. Потому что ты — самое лучшее, что было в моей жизни. Я понимаю, глупо говорить сейчас об этом, но я помню. И я очень дорожу этой памятью…

«Все в прошлом. Я сама в прошлом. Я умерла».

Таня почти не изменилась. С годами ее красота стала более яркой, зрелой. Дана рядом с ней выглядит смертельно больной. Таня обнимает подругу, чувствуя, как слезы текут по щекам.