Одна минута и вся жизнь

«Я умерла. Зачем мертвой плакать?»

Машина останавливается напротив белого замка, увитого плющом. Он стоит посреди небольшого парка, кругом — розы. Белые, желтые, красные. Дверь открывает слуга. Виталий приглашает Дану внутрь, ведет ее вверх по лестнице.

Уютная комната. Розовая шелковая обивка. Цветы. Туалетный столик. На нем — нераспечатанный флакон духов «Соня Рикель». Последние семь лет Дана пользовалась именно этими духами, Виталий купил их еще утром. Как и белье, аккуратно уложенное в ящики комода.

Как и остальные мелочи, которые отправил домой, приказав приготовить спальню.

— Эта комната ждала тебя со дня постройки дома. — Виталий не знает, слышит ли его Дана. — Я надеялся, что она тебя дождется, но не думал, что это будет… при таких обстоятельствах. Располагайся, пожалуйста.

Дана опускается в кресло и замирает. Звонит телефон, Виталий берет трубку.

— Да, не беспокойтесь. — Он протягивает трубку Дане. — Это тебя.

— Дана, ты в порядке? — спрашивает мать.

— Ты гуляй с друзьями, сколько хочешь, ни о чем не думай.

— Дедушка катает его на пони.

Дана кладет трубку. Лека. Маленький ангелочек, веселый голубоглазый человечек. Дана понимает, что не может быть с ним — такая. Поэтому им обоим придется подождать.

«Когда все закончится, мы опять будем вместе — ты и я. Подожди, малыш, у мамы есть дела».

Дана идет в душ, потом надевает шелковый халат, висящий в ванной. Она садится в кресло и смотрит в окно. Где-то там живут люди. Пусть.

Вечер гасит свет. Дана не хочет вставать.

Мерцает экран телевизора, включенного Таней. Идет какая-то передача об Азии. Вот охотники выгоняют из логова тигра. Что-то говорит диктор. Вдруг перед охотниками появляется тигренок. Маленький, потешный тигренок выскочил прямо под выстрелы. Нет. Только не это. Дана судорожно всхлипывает. Тигренок падает. Значит, вот как. Ворвались в дом тигрицы, убили ее малыша — и это им сойдет с рук?

Но тигрица так не думает. Раненная, она врывается в ряд охотников. Летят кровавые куски.

Этого, похоже, не ожидал оператор. Что-то скорбно крякает за кадром диктор, но Дану наполняет злобная радость. Так вам и надо, ублюдки. Чтобы знали, каково это — отнять детеныша у матери. Они привыкли к слезам беззащитных антилоп, но тигрица — другое дело. В аду будете гореть за это!

Виталий не знает, как ему пробиться сквозь эту стену. Неподвижный взгляд Даны пугает его. Он понимает, что в эти самые минуты он теряет ее и может потерять навсегда.