Одна минута и вся жизнь

И когда ваша психика была на грани срыва, произошел некий толчок, вы на секунду расслабились, потеряли контроль — и организм смог выполнить свою функцию и выставил защитный барьер. Сначала — слезы, потом — сон. Не будь этого толчка, этой секунды утраченного контроля — и сейчас вы бы пускали слюни в обитой войлоком палате. Вам просто повезло. Я понятно излагаю?

— Отлично. Я предписываю вам постельный режим, недолгие прогулки и усиленное питание. Вот эти витамины надо пить обязательно. Как давно вы не жили половой жизнью?

— Это надругательство над собой.

Я повторяю: вам просто сказочно повезло. В следующий раз может не повезти. До встречи. Завтра увидимся.

Он уходит, а Дана садится на постели. Надо идти. У нее есть дело. Но голова тяжелая, ей хочется спать. Она снова засыпает.

Проснулась она оттого, что почувствовала чей-то взгляд. Виталий сидит рядом и смотрит на нее. Он сидит так уже больше часа. За эти несколько дней он многое передумал, но одно оставалось неизменным — ощущение счастья, оттого что Дана вернулась.

Израненная, полубезумная, не вполне живая и совсем незнакомая, она лежит в розовой спальне, и он может смотреть на нее.

— Привет. — Виталий не знает, что сказать этой незнакомке с глазами Даны. — Ты как?

Они снова молчат. Дана ловит себя на том, что ей приятно видеть Витальку. Он все такой же. Что теперь будет?

— Я очень испугался за тебя.

— Напрасно. Я в порядке.

— Тебе нравится эта комната?

— Сейчас время ужина. Ты спустишься или принести сюда?

— Где ты взял этого доктора?

— Он мой старый друг.

О его квалификации слагают легенды. Я помогу тебе спуститься, там Таня и Вадик.

Дана поднимается. Виталий подает ей домашнее платье, но не уходит.

Ему хочется прижать ее к себе и никогда не отпускать, но он покорно отворачивается.

Он берет ее за руку, но она слишком слаба. Тогда он поднимает Дану и прижимает к себе, словно невзначай коснувшись губами ее щеки. Его тело вспыхивает, и он кладет ее на кровать. Губы их встречаются.

— Тебе плохо со мной?

Он целует Дану, но ее кулачок упирается ему в грудь.

— Как скажешь. Я подожду.

Он поднимает ее и несет по коридору. Он жалеет, что не построил этот коридор длиной в несколько километров. Вот так идти, прижимая к себе женщину, ради которой он готов на все. Идти долго-долго.

Но дверь в столовую — вот она.

Вадик смотрит на Дану и не узнает. Таких глаз не бывает у живых людей. Если бы мог, он убил бы ублюдка, который сделал это с ней, но он только сжимает кулаки.