Одна минута и вся жизнь

Ты прости меня, я была виновата, но это все не со зла, я…

— Я понимаю. Не надо извинений.

Жизнь понемногу текла. Вадик приезжал уже к двум крестникам, и Лека восторженно визжал, катаясь на его могучих плечах. Лека рос веселым и смышленым мальчиком, но иногда его голубые глазки смотрели так знакомо — словно внутрь себя. И тогда он мог просто сидеть и рассматривать какую-нибудь картинку. О чем он думал? Кто знает, о чем думает двухлетний ребенок, глядя на рисунки в книжке…

Аннушка уже умела читать и ходила в школу.

Лидия Петровна возила ее туда и забирала домой. Она очень гордилась внучкой, умницей и красавицей, настоящей маленькой дамой. Дана все-таки сорвиголова, это Лидия Петровна всегда чувствовала в невестке, а вот в Аннушке текла кровь Ярошей, а в этом роду все женщины были настоящими дамами.

Быт как-то налаживался. Денег хватало, все были здоровы, Дана научилась жить сегодняшними радостями, но свет в ее жизнь так и не вернулся. Иногда она вставала ночью и бродила по дому. Тоска гнала ее, и она металась по комнатам, а Лидия Петровна со страхом прислушивалась к ее шагам и не засыпала, пока не убеждалась, что Дана тоже спит.

Она боялась, что невестка что-нибудь сделает с собой в одну из таких ночей.

— Тебе нужно доктору показаться.

Вячеслав Петрович, взволнованный рассказом свахи, приехал сразу же. Хорошо еще, что у нее хватило ума рассказать ему, ведь это с дочкой, похоже, уже давно происходит.

— Если ты боишься, что я покончу с собой, то напрасно. Пока у меня есть дети, я буду жить.

Дана терпеть не может обсуждать подобное. Это ее мир. Никто не должен в него лезть.

— Ты уверена? — спрашивает отец.

— Я тебе обещаю. Пока у меня есть дети, я функционирую как биологическая единица. Все, точка.

Вячеслав Петрович вздрогнул. В голосе Даны не слышно живых ноток. Так мог говорить робот — тихо, без интонаций, без эмоций. Но он знал, что настаивать здесь бессмысленно, поэтому уехал домой с тяжелым сердцем. А жизнь продолжалась, и Дана не могла этого изменить.

Они уезжали и гостили в Белгороде, иногда — по несколько недель.

Или Лидия Петровна уезжала с детьми, а Дана оставалась в доме, чтобы слушать тишину или бродить по саду. Сад, посаженный Стасом, буйно разросся. Дана ухаживала за ним. Иногда приезжал Вадик, которому Таня уже подарила сына, но сама она к Дане не приезжала. Таня представить себе не могла, как посмотрит подруге в глаза. Она вынесла себе приговор и сама привела его в исполнение.

Осенью Аннушка пошла во второй класс.