Одна минута и вся жизнь

А ее внучка похожа на это нич-тожество, Юрку. Почему такая несправедливость? Одним — все, другим — шиш с маком?

— Что, угробила мужика? И много тебе досталось? Видать, не очень. Так тебе и надо, шлюха общежитская, и место тебе на помойке, ишь, вырядилась…

Увесистая оплеуха прервала излияния мегеры. Лидия Петровна, в белом костюме и шляпке, брезгливо стянула с руки белую ажурную перчатку, которую измазала в крови, хлынувшей из носа злобной бабы.

— Видишь, дорогая, как надо учить хамов? — Лидия Петровна высокомерно оглядывает Вику и Ирину Степановну.

 — Именно так я всю жизнь учила не в меру возомнивших о себе плебеев. Умой свою мамашу, девочка, и сделай ей прививку от бешенства. Идем, Дана, там уже строят деток, поглядим на нашу куколку.

Лидия Петровна взяла у Даны Леку и проплыла сквозь толпу расступающихся родителей. Дана шла за ней, а в голове звенело. Слова ранят больно, Дана никогда не прощала такое. Но сейчас у нее нет сил. Она идет вслед за свекровью и понимает, что Лидия Петровна сделала единственное, что стоило сделать.

— Дана! — Вика стоит за ее спиной.

— Можно, я приду к тебе? — Голос Вики дрожит от напряжения.

— Я хочу поговорить.

— Не надо, Вика. Я не считаю себя виноватой перед тобой. О чем нам говорить? Я не могу. Я не хочу ни с кем говорить, понимаешь?

— Прошло уже два года.

Пока они ведут этот странный диалог, дети входят парами в школу. Аннушка смеется, машет маме рукой. Дана ей отвечает, и вдруг в ее груди словно сжимается что-то в предчувствии беды.

— Она у тебя очень красивая.

 — Вика все еще стоит рядом.

— Я знаю. Мои дети похожи на своего отца.

Лидия Петровна поворачивается к ним.

— Вика, пожалуйста. Не надо дергать Дану.

— Послушай, Вика, ничего уже не изменишь. Жизнь так сложилась. Я ничего не имею против тебя до тех пор, пока ты не трогаешь мою дочь. Пожалуйста, пойми меня правильно.

Вика поворачивается и уходит. Дана прижимает к себе Леку, тот почти спит, устав от толчеи.

— Дана, езжай с ним домой, а я подожду Аннушку. — Лидия Петровна встревоженно вглядывается в лицо невестки.

Черт, где только берутся такие негодяйки, как эта отвратительная баба? — Возьми машину, мы вернемся на такси.

Лидия Петровна нежно целует теплый выпуклый лобик Леки. Как чудесно пахнет мальчик, немножко взмокший и сонный! Совсем так, как когда-то Стасик. И глазки точно такие, и волосы. Дана подарила ей это чудо, спасла ее от смерти, родив его. Их обоих. Тоска по Стасику теперь не бьет насмерть.

— Я позвоню, когда мы будем выезжать.