Одна минута и вся жизнь

Удача улыбнулась ему, когда Сергей Иванович Градский, тогда еще начинающий депутат, предложил Косте место начальника охраны. У Константина уже была отличная репутация и солидный счет. Новая работа открывала путь к власти.

Очень быстро Константин понял, кого охраняет. Он много повидал в жизни, но такую грязь видел впервые. Градский не уставал удивлять своего главного телохранителя. Костя собственными глазами видел его похождения. Очень часто ему приходилось вытаскивать полубесчувственное тело из машины, когда шеф сопротивлялся и пытался завести мотор.

Сергей Иванович, выпив, очень любил проехаться с ветерком, ходили упорные слухи, что в своем родном Белгороде он таким образом насмерть убил нескольких человек.

— Это все — скот. — Градский любил порассуждать об электорате. — Ты им только пообещай бесплатную похлебку — и они твои. А потом можно все. А они согнутся и терпят. Тянут лямку и везут. Значит, именно этого и заслуживают. Знаешь, Костик, эти старухи с железными зубами, деды в фетровых шляпах, толстозадые бабы — все они расходный материал.

Проживут свою жизнь, подохнут, зароют их — и все. Туда им и дорога. Никто о них никогда и не вспомнит. А я творю историю.

Костик сжимал челюсти и молчал. Он прятал опасный блеск в глазах, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не заехать в выхоленное лицо шефа. Охранники под его началом работали слаженно, Градский ценил это и все больше доверял Константину.

То, что произошло первого сентября, Константин помнил как в тумане. Весть о том, что шеф, удрав к очередной девке перед самыми переговорами, надрался и сбил насмерть ребенка, буквально сразила Подольского.

Он принял решение выйти из игры. Но он был осторожен и понимал, что теперь нельзя просто так взять и уйти. Он слишком много знал. Поэтому, когда босс приказал ему отвезти документы матери убитой девочки, Костя повиновался.

Женщина, открывшая ему дверь, была похожа на тень. Константина поразили ее глаза — огромные, дымчатые, они были пустыми и мертвыми. Этот неживой взгляд и бескровное лицо вызвали у него жалость и стыд.

Ему хотелось сквозь землю провалиться, когда он протянул ей бумаги. Он хотел сказать что-то ободряющее, но слова застряли в горле. Женщина просто не видела его.

А ему пришлось самому следить за ней. Шеф впервые за все время был напуган и подавлен случившимся.

— Я не хотел, не хотел! — Градский закрыл лицо руками. — Боже, какой ужас, этот ребенок, я не хотел!

Костя делал свою работу. Он шел за женщиной сквозь ночь и довел до самого кладбища.