Одна ночь в Венеции

– Бюсси, это же Булонский лес, – покачал головой Папийон. – Там в иной день можно застать половину Парижа. То, что Тулонжон видел только барона, ничего не значит. Убийца вполне мог прийти туда в другое время.

– Хорошо, если убийца не барон, то кто? – спросил инспектор после паузы. – Жена графа не простила ему развода? Конечно, она жила в Ницце, но ничто не мешало ей найти кого-нибудь для убийства. Со своей любовницей, мадам Тумановой, граф расстался, судя по всему, обманув ее надежды. Может быть, она пожелала ему отомстить?

– Хорошо, – вздохнул инспектор, – будь по-вашему.

Маркиз де Монкур был должен убитому большую сумму. Так, может быть, это он? Или младший брат графа Ковалевского, который должен все после него унаследовать?

– Месье Анатоль исключается по причине алиби, – ответил Папийон. – Больной был в поезде вместе со слугой, ехал в Швейцарию. Маркиз теоретически мог бы убить графа, но… Понимаете, мне не дает покоя этот чертов исчезнувший ключ.

Тот, кто его украл, должен был совершенно точно знать, что берет именно нужный ключ. А маркиз вряд ли в курсе. Нет, убийца стоял к жертве гораздо ближе и досконально знал его привычки.

– Тогда, может, слуга? – Бюсси замялся. – Он не может вводить нас в заблуждение насчет ключа?

Комиссар покачал головой.

– Я говорил о нем с вдовой и с теми, кто знал графа. Все утверждают, что Савельев был безусловно предан своему хозяину.

Телефонный аппарат издал нечто вроде слабого звона, и Папийон дернулся.

– Черт, я же снял трубку… Можешь идти.

– Совсем забыл, зачем шел к вам… – Бюсси остановился на пороге. – Вас опять хочет видеть месье Ансеваль.

– Хм… – Комиссар почесал затылок. – Явился сознаться, что нашел поблизости фигурку и остальные пропавшие вещи, но утаил данную информацию на первом допросе?

– Нет, патрон. По-моему, у него что-то другое.

– Ладно, – кивнул Папийон, – давай его сюда.

Через минуту в кабинет вошел молодой чиновник, который нашел в Булонском лесу часы убитого графа.

Гюстав был бледен, но отчаянно храбрился. Судя по его виду, возвращение на набережную Орфевр далось ему нелегко.

– Присаживайтесь, – пригласил комиссар. – Вы хотели что-то еще мне сообщить? Может быть, вспомнили что-нибудь интересное?

– Нет, месье. Я… я к вам с просьбой. Понимаете, у меня слепая мама…

Посетитель принялся долго и занудно излагать свою ситуацию. Папийон слушал и молчал.