Одна ночь в Венеции

Ну что за особа – натравила одного любовника на другого, чтобы поживиться после его смерти и счастливо жить с третьим… Я, наверное, старомодный человек, но у меня такие вещи плохо укладываются в голове.

– Вы уже арестовали их? – спросила Амалия.

– Да. Урусова, а также его слугу, который может дать ценные показания. И, конечно, мадам Туманову вместе с горничной. Все они жили на другом берегу. Под конец я поехал арестовывать Нелидова, но вы меня опередили.

– Полагаю все же, что как полицейский вы вполне довольны, – усмехнулась Амалия, растирая шею.

 – Ведь вы взяли его, что называется, с поличным – он же и меня пытался убить. Что ж, вот и конец запутанной истории.

– Ах, сударыня, сударыня, – покачал головой Папийон. – В романах-то все обыкновенно кончается арестом преступника, а в жизни… В жизни наша работа теперь только начинается. Приготовьтесь к тому, что этот молодчик, который хладнокровно душил вас и свалился в обморок от ужаса, едва его взяли, будет начисто все отрицать и уверять, что вам все привиделось.

Поэтому, надеюсь, вы не будете возражать, если доктор осмотрит вас и зафиксирует на бумаге все повреждения, которые вы получили.

– Никаких возражений, комиссар, – кивнула баронесса, поправляя прическу. – Потому что я, как и вы, тоже старомодный человек. А преступники должны получить по заслугам. Не правда ли?

– Как ты мог! – кричал Александр. – В двух шагах от тебя убивали маму, а ты болтал с консьержкой!

Саша хотел добавить что-то еще более резкое, но покосился на присутствующих женщин – маму и бабушку – и вовремя остановился.

Михаил стоял в дверях, и лицо у него было сконфуженное. Барон Корф отлично понимал, что младший брат прав, и не искал для себя оправданий.

– Хватит, – вмешалась Амалия, задетая тем, что ее оплошность, ведь она сама велела Михаилу ждать ее внизу, близкие ей люди использовали как предлог для ссоры. – Совершенно ни к чему говорить об этом теперь. Ничего же страшного не произошло!

– А если бы произошло? – снова начал заводиться Александр. – Если бы тот ненормальный убил тебя? Если бы комиссар опоздал хоть на пять минут?

Тут баронесса всерьез рассердилась и попросила Аделаиду Станиславовну увести Мишу, чтобы прекратить разговор на неприятную тему.

Потом прикрикнула зачем-то на Казимирчика, который стоял у стены и вообще не проронил ни слова, и велела горничной нести кофе.

– От всех этих треволнений, – пожаловалась она, – у меня ужас разболелась голова!

Но, по правде говоря, у нее не болело ничего, кроме шеи.