Одна ночь в Венеции

Но кто мог ожидать, что этот недотепа Левассёр проявит такое рвение, а присяжные покорно пойдут у него на поводу?

– Вы далеко пойдете, молодой человек, – сказал прокурору после процесса расстроенный министр. И не удержался от чисто человеческого желания подпустить шпильку: – Может быть, даже дальше, чем стоило бы…

Замкнутый и непроницаемый, как сфинкс, прокурор спокойно посмотрел на министра своими серыми холодноватыми глазами и заметил:

– Тем не менее нам удалось показать всей Европе, что мы не оказываем снисхождения преступникам только потому, что те приехали из другой страны.

«Гм… а у этого малого политический склад ума… – помыслил заинтригованный министр. – В какой-то степени он, конечно, прав. И вообще, нечего было убивать графа у нас. Убили бы где-нибудь в своей России, если уж им так приспичило… Да, надо напирать на то, что мы обязаны быть беспристрастными. Возможно, так мне и отставки удастся избежать…»

И, вмиг сделавшись чрезвычайно обходительным, министр пригласил многообещающего прокурора к себе на обед.

Разумеется, Урусов вовсе не собирался сдаваться. Защита обвиняемых предприняла шаги для пересмотра приговора, пытаясь смягчить его, но все они разбились о письменное интервью брата убитого, которое тот дал прессе. Кашляя кровью и находясь при последнем издыхании, Анатолий Ковалевский заявил, что считает приговор справедливым, а позицию русских властей, которые всячески пытались вызволить своих подданных, – отвратительной. «Если бы наше правительство заботилось о приличных людях так, как оно заботится об убийцах, то в России уже давно наступил бы золотой век!» – патетически восклицал Ковалевский-младший.

Итак, незадолго до Нового года стало окончательно ясно, что приговор не подлежит пересмотру и вскоре будет приведен в исполнение.

За неделю до Рождества один из знакомых Амалии устроил званый вечер, и на нем баронесса Корф столкнулась с двумя людьми, которые имели отношение к делу Тумановой, – с бывшей женой убитого, одетой в глухое черное платье, и с месье Фернаном Левассёром, который казался невозмутимым, как обычно.

– Вероятно, вас можно уже поздравить? – полушутя-полусерьезно спросил молодого законника хозяин дома.

Левассёр слегка поморщился.

– На мой взгляд, гибель человека, пусть даже отъявленного негодяя, не является поводом для поздравлений.