Одна смертельная тайна

Селезень, приземляющийся к манной утке, крайне подозрителен, а потому легко улавливает любую фальшь. Квохтать подсадная должна громко и от души, иначе план окажется под угрозой срыва. Она снова посмотрела на часы. Еще пять минут прошло. Значит, все случится совсем скоро.

Сердце колотилось у Саши в груди, хотя страха она не испытывала. Лаврушкин не убьет ее до тех пор, пока не узнает, где клад. Но сделать так, чтобы он на нее напал, Саша должна. Она подошла к печи, занимающей все пространство от пола до потолка, погладила ее бок.

Через открытое окно она услышала знакомое тарахтение мотоцикла. Что ж, манная утка слышит летящего селезня задолго до появления и начинает его манить. Это и есть сигнал готовности. Саша придвинула к печи стоящий неподалеку деревянный ящик, произведя при этом противный скрежещущий звук. Остается надеяться, что дальше все тоже будет по правилам, и, как только селезень приводнится, охотник произведет выстрел, пока селезень не сплылся с подсадной.

Впрочем, бояться поздно.

– Здравствуйте, Саша, – услышала она за своей спиной и повернулась, изобразив удивление.

В дверях, опираясь на ружье, стоял егерь.

– Здравствуйте, Миша. Тоже решили погулять по усадьбе? Неужели местных сюда все еще тянет?

– Да как раз местных сюда и должно тянуть, – усмехнулся он. – Чужим здесь делать нечего. Вы-то какими судьбами?

– Миша, я вам скажу, только вы не смейтесь. Мне кажется, что я знаю, где в этом доме спрятан клад, – сказала Саша как можно простодушнее.

– Клад? Вы верите в эти байки?

– Так ведь не только я. Тот бизнесмен, тело которого я тут нашла. Олег Якунин. Он явно тоже искал клад. И его фамилия – точно такая же, как и у владелицы этой усадьбы. Глафира Румянцева в девичестве была Якуниной. Она-то здесь и спрятала очень ценное ожерелье, подаренное ей мужем, старым графом. Мне тетя Нюра об этом рассказывала.

– Так ведь если и так, то никто его не нашел.

– Я не могу быть уверена, – замялась Саша. – В документах про это нет ни слова.

Сейчас он должен был уточнить, в каких именно документах, но промолчал. Значит, не считает нужным скрывать, что знает про взятую в архиве папку. Еще бы. Он уверен, что московская гостья живой из этого дома не выйдет.