Одна смертельная тайна

Они соединялись друг с другом ступеньками и предназначались в основном для детей и остающихся в усадьбе на ночь гостей. Никаких архитектурных изысков там быть не могло, но часы показывали без десяти восемь. Время до завтрака еще есть, почему бы и не закончить с особняком одним махом. Во второй раз делать тут будет совершенно нечего.

Приняв это разумное решение, Саша поднялась на третий этаж, шагнула в первую из комнат, казавшуюся довольно темной из-за того, что окно в ней было наполовину закрыто ставней.

Вторая болталась на одной петле, а потому дневной свет все-таки проникал внутрь, открывая взгляду облезлые стены с облупившейся штукатуркой, то ли вздутый, то ли разобранный пол, доски которого громоздились рядом некрасивой грудой, и лежащее на спине тело человека. Это был мужчина, одетый в довольно дорогой и отчего-то смутно знакомый спортивный костюм под расстегнутой курткой той же марки. «Вишневый сад».

На груди под курткой расплывалось большое буро-красное пятно.

Кровь? Саша перевела взгляд на когда-то холеное лицо, какие принято называть породистыми. Как завороженная уставилась на очки, отливающие дорогим металлом оправы. Кажется, золотой. Ей понадобилось мгновение, не больше, чтобы понять, что перед ней лежит кормивший ее накануне завтраком бизнесмен Олег Якунин, убитый выстрелом в грудь.

Марфа заливалась горючими слезами. На сегодня были назначены торжественные семейные проводы ее мужа Никиты, которого отец отправлял в город, где тому предстояло стать учеником приказчика в кондитерской лавке.

Марфа точно знала, что сделано это только для того, чтобы удалить среднего сына из дома, подальше от молодой жены.

Как бы равнодушно ни относился к Марфе Никита, а без него она оставалась в доме свекра совершенно одинокой и беззащитной. Григорий Никифорович это отлично понимал, смотрел, как она глотает слезы, с ухмылкой. Сверкали темные глаза под кустистыми бровями.

Свекровь была еще более молчалива, чем обычно, лицо тоже заплаканное, под глазами темные круги. Марфа понимала, что это от того, что уже второго сына провожает она из дома. Хорошо хоть не в солдаты, как Степана. Василина же злилась. На нее, на Марфу. Это отчетливо читалось по ее красивому, но сердитому лицу.

Она вообще в последнее время относилась к Марфе с плохо скрытой неприязнью. Бесило ее, что свекор уделяет той повышенное внимание.