Крюков нисколько не смутился и продолжил таким же ровным тоном:
– Разумеется, мы с Анной Петровной коллеги, она моя подчиненная. Конечно, мы обмениваемся информацией.
– В пятницу вечером?
– В том числе. В субботу утром она должна была заступить на дежурство, соответственно, не лишним было обсудить некоторые детали…
– Обсуждаемые детали носили сугубо личный характер, судя по тому, какие реплики она записывала для вас.
Крюков молчал, не сводя с меня глаз. Я спокойно выдержала его взгляд и продолжила:
– Кроме того, о вашей связи с Ефременко известно всему коллективу, нравится вам это или нет.
Я здесь гость, со своей моралью лезть не собираюсь, хоть подобные романы между начальством и подчиненными в органах и не приветствуются. Тем не менее в такой ситуации, когда речь может идти о здоровье или даже жизни вашей коллеги, а также репутации всего заведения… – Я обвела взглядом кабинет Крюкова и продолжила: – Не вижу смысла делать вид, что вас с Анной Петровной связывали сугубо деловые отношения.
Даниил Альбертович по-прежнему хранил молчание.
Только ручка выпала из его руки, глухо ударившись о стопку бумаг, лежащих на столе.
– Татьяна Юрьевна, – обратился ко мне Крюков с кривой усмешкой на лице, – не могли бы вы напомнить мне занимаемую вами должность?
– Указываете на мое место? Что ж, на другой исход я и не рассчитывала.
– Ошибаетесь. Вы ведь инструктор по физической подготовке, верно?
– Именно так. Вас что-то смущает?
– Меня восхищает ваша смелость и ваш подход. Вам бы расследованиями заниматься, а не чужими бицепсами.
Признаться, Крюков был не первым, кто давал мне подобный совет. Кажется, с подобным предложением успели выступить буквально все: начиная от моих коллег до давнего друга Кости, с подачи которого я, собственно, и оказалась сначала на юридическом факультете, а потом и в полиции.
– Вы сделали такой вывод за ту пару минут, что мы имеем удовольствие общаться? – удивилась я.
– Буквально в первую минуту. Дело в том, что в пятницу вечером мы с Анной Петровной не общались по вопросам нашего отдела, а уж более деликатным и подавно.
Поскольку о моей личной жизни вы осведомлены, наверняка вам известно, что я женат. Моя супруга – прекрасная женщина, с которой я провел под одной крышей уже более двадцати лет. Неужели вы думаете, что я позволю кому бы то ни было посылать мне сообщения личного характера во внеурочное время? Я дорожу своей семьей.
«И именно поэтому сплю с Ефременко», – хотелось подытожить мне его монолог, но я промолчала.
