Но какой резон Анне вставлять палки в колеса жене Крюкова? Тем более ездить для этого в другой город.
– Не проще ли просто появиться на пороге и сказать: привет, я сплю с вашим мужем? – подхватила Настя.
– Это если не боишься рискнуть, – парировала я. – Но она, очевидно, боялась. Знала, что теряет. Если Ефременко действительно копала под Александру, я могу придумать лишь одно объяснение этому.
– Хотела уличить ее саму в неверности Крюкову? – догадалась Настя, к чему я веду.
– А вы, женщины, знаете толк в интригах, – одобрительно закивал Субботкин.
– Я бы не додумался.
– Ну, напомню, далеко не факт, что до этого додумалась сама Ефременко.
Мы замолчали. Каждый пытался понять, что делать с информацией, но при этом мы были объединены общей растерянностью. Разгадка, казалось, лежала на самой поверхности, но ускользала от нас, как окунь, вытащенный из лунки на лед и отчаянно, всем телом, бьющийся за свободу.
– Кстати, через час встречаюсь с Алией Воронцовой, – нарушил тишину Субботкин.
– Той, которая забрала свое заявление об угрозах у Ефременко?
– Да.
– Помню эту Алию, – вмешалась Настя.
Мы с Субботкиным уставились на нее.
– Дежурный направил ее ко мне. Тогда тоже понедельник был, кажется, и погода еще шикарная стояла. Работать не хотелось совсем. Но история меня заинтриговала. С неизвестного номера девушке приходила череда угроз в приложение для общения. Причем она совершенно не могла взять в толк, что от нее хотят. Ну или делала вид. В общем, я воодушевилась. Вопрос-то плевый: пробить номер, и, если хулиган не слишком предусмотрительный, выйти на него было бы очень легко.
Мы начали составлять заявление с потерпевшей, но неожиданно оживилась Анна Петровна.
– В каком смысле?
– Сидела себе спокойно в телефоне, работать и не думала, но вдруг подскочила к нам: я это дело возьму, говорит.
– Для нее это нетипично? – уточнила я.
– Вот так проявить инициативу, чтобы взять дополнительную работу, я такого вообще припомнить не могу: ни до, ни после того случая.
– Как и я. – Виктор хмурился, почесывая подбородок.
– И что было дальше?
– Передала ей эту Алию лично в руки.
– Но вскоре женщина заявление забрала, – напомнил Субботкин.
– Ходом расследования я тогда больше и не интересовалась. Если уж перехватила клиента, милости прошу, работай! Тем более что мне потом в три раза больше забот привалило.
– Ты не помнишь, в какой момент Ефременко попросила самостоятельно взяться за дело?
– Да прямо в ходе написания заявления. Мы только начали.
