— Ну да, — согласился Данилов. — Зачем Веник врал про этого Ваню? Если он ничего не знает про разгром на даче, врать ему незачем. Какая разница, во сколько к нему приехал приятель? Почему он сказал про одиннадцать?
— Если в одиннадцать он был дома с приятелем, значит, в десять он никак не мог быть на Рижском шоссе, — задумчиво сказала Марта.
— Вот именно. Почему он сразу сказал про одиннадцать? Почему он не сказал, что гости к нему приехали, скажем, в два?
— Выходит, он знал, что должен как-то подтвердить, что в одиннадцать был дома, — выпалила Марта, — а это значит, что про разгром на даче он все знает.
— Ничего это не значит, — возразил Данилов не слишком уверенно, — это значит, что он зачем-то мне соврал. И я не понимаю, зачем.
— А где ты взял телефон этого самого Вани?
— В портфеле у Веника. В записной книжке.
— Нет, Данилов, — решительно сказала Марта, — я ошиблась. Ты не Глеб Жеглов. Ты — Эркюль Пуаро. Твоя тонкость и даже некоторое коварство в ведении расследования меня восхищают.
Можно я буду доктор Ватсон?
— Нет, — сказал Данилов, — нельзя. У Пуаро был никакой не доктор Ватсон, а капитан Гастингс.
Они помолчали. Марта смотрела на дорогу.
— Ты не знаешь, охранник жив?
— Не знаю. Я завтра, наверное, съезжу в больницу. Если он будет еще жив.
— Данилов, — быстро произнесла Марта, — уж в этом ты точно не виноват!
— В чем?
— В том, что охранник… что его ранили.
— Как раз в этом я и виноват. Его ранили из-за меня. Ты что, не понимаешь? Тот человек пришел, чтобы наказать меня, но ему мешал охранник, и он его покалечил.
Если не убил.
— Дернул меня черт связаться с душевнобольным! — злобно выговорила Марта. — Ты надоел мне, Данилов. Хуже горькой редьки надоел. Ну, если ты во всем виноват, пойди и повесься.
— Остаются еще мои сотрудники, — продолжал Данилов, как будто ничего такого она и не говорила, — Саша Корчагин, Таня Катко и Ира. Они тоже знали, что я с утра в субботу собираюсь на Рижское шоссе.
— Кто-нибудь из них ненавидит тебя лютой ненавистью?
— Не знаю.
Как будто нет. Впрочем, я плохо умею замечать такие вещи.
— Это точно.
— На полу в доме я нашел растоптанный в пыль кусок янтаря. Откуда он там взялся? Кто его растоптал? Преступник или охранник? В доме ничего янтарного нет и не было, значит, янтарь кто-то принес или он выпал из кармана, У кого?
— Как же ты его нашел? Там было сплошное стекло.
— Нашел. Только теперь я голову сломал, имеет это отношение к делу или нет? И еще кассета.
