Сзади возмущенно засигналили, и она поняла, что проспала зеленый светофор. Машина тронулась с места, ее обгоняли, возмущенные и негодующие лица проплывали с обеих сторон.
Опять за рулем баба! Спасенья никакого нет от баб на дороге! Научись водить сначала, а потом на шоссе выезжай!
— И что? — осторожно спросила Марта. — Ты… согласился выступать?
— Черт побери, — отчетливо выговорил никогда не ругавшийся Данилов, — нет, конечно.
— Данилов, не переживай, — быстро сказала она, — можно подумать, что это в первый раз.
Вся беда и была в том, что число раз не имело значения. Каждый новый раз было так же больно и обидно, как в первый.
— Не хочу говорить об этом. — Данилов перестал смотреть в окно, глянул на Марту и неожиданно потрепал ее по макушке. — Спасибо, что приехала.
— Пожалуйста. Ты уже решил, что станешь делать дальше? В смысле детективного расследования?
— Я должен выяснить, почему Веник мне наврал, а он был на самом деле, где были мои сотрудники и откуда взялся янтарь. Еще мне нужно съездить в больницу и поговорить с охранником.
— Если он жив.
— Да. Если он жив и может разговаривать.
И они замолчали — на этот раз до самой Сретенки. Молчали каждый о своем. Марта даже позабыла включить свою любимое «Русское радио».
— Ну что, — спросила она, осторожно приткнув «Ниву» к сугробу, — поедем в ресторан? Или неохота?
— Пойдем лучше домой, — попросил Данилов, что-то чаю хочется горячего.
— Давай, — моментально согласилась Марта. Ей тоже хотелось чаю и не хотелось в ресторан.
— А Надежда Степановна? — спросил Данилов уже на лестнице. — Как она относится к тому, что ты у меня ночуешь?
— Никак. Она знает, что у нас с тобой… высокие отношения. А потом я же у тебя не каждый день ночую!
Очень жаль, почему-то подумал Данилов.
Может быть, если бы она ночевала у него каждый день, ему было бы не так страшно возвращаться. Делать этот последний шаг. Вставлять ключ в замок.
Покрываться унизительным потом.
С ней он ничего не боялся — никаких призраков в углах.
— Проходи.
— Он распахнул двери в квартиру, в привычное тепло и домашний запах. — Замерзла?
Марта кивнула, стаскивая щегольские ботиночки.
Она любила хорошую обувь.
— Я тебе сейчас дам твои тапки.
«Ее» тапки он привез из Австрии, меховые, замшевые, со смешной вышивкой. Он полез в шкаф и еще рылся там, когда Марта вдруг спросила с ужасом:
— Что это такое?
Цепляясь головой за вещи, он вынырнул из шкафа.
— Где?
— Вон. На твоих ботинках.
Данилов посмотрел удивленно.
