Однажды я выберу тебя

– Чего ухмыляешься? – сонно пробормотал Сайлас.

– Из-за тебя.

На лице его появилась улыбка, но тут же растаяла, когда он вспомнил прошлую ночь. О том, как он раскрылся передо мной, обнажив все, что находилось внутри. Он медленно приходил в себя. Сейчас он нуждался лишь в легких прикосновениях и дурацких шутках, которые смог бы вынести.

– Я думал о том, что ты привыкаешь к жизни гея. Получаешь большое удовольствие, да и технические навыки в полном порядке. Я же с нетерпением жду, что будет дальше. – Я похлопал его по плечу.

Он фыркнул от смеха, хотя улыбка его казалась почти смущенной.

– Как скажешь.

– Я проголодался, а в холодильнике есть чоу-мейн. Хочешь?

– Хочу.

* * *На кухне, прислонившись к мраморной столешнице, мы пили воду из бутылок и ели палочками холодную лапшу. Я дразнился, что Сайлас уронил больше, чем съел. А он рассказал мне о первом иске против «Марш Фарма» и о том, как Стивен Милтон выгнал его из офиса.

– Он шантажирует меня, – проговорил он. – Теми дурацкими фотографиями из «Общественности Сиэтла».

Я зацепил еще лапши.

– Настолько ли страшно, если он их увидит?

Сайлас бросил на меня острый взгляд.

– Часть меня больше всего на свете хотела бы заявиться в комнату отца и сказать, что его жуткое лечение не сработало. Или мы могли бы отсосать друг у друга у него на глазах и завязать с этим.

– Умно.

– Но если я так сделаю, он выбросит меня из компании. Отдалит от Эдди. А этого я не могу допустить.

"Я кивнул, хотя и не совсем верил, что в ближайшее время он сможет заявиться с этим к отцу. Сайлас был силен. Он прошел сквозь кошмар и смог выбраться с другой стороны. Но посттравматический стресс не лечился волшебным образом с помощью слез и минетов. Прошлым вечером, пытаясь вернуть себя, он проделал долгий путь, и я чертовски им гордился. Но здесь, в кухне, без посторонних глаз, мы находились в безопасности. Сайласу ничего не грозило. Однако поместье Маршей наполняли плохие воспоминания, которые набросятся на него, стоит только переступить порог.

«А может, и нет. Попытайся хоть раз не быть пессимистом».

– Ты мог бы подать прошение об опеке над Эдди, – проговорил я. – Думаю, ты и так знаешь, что найдется достаточно доказательств словесного и эмоционального насилия, способных повлиять на судью.

– Найдется, – мрачно ответил он. – Думаю, отец станет сопротивляться лишь назло мне.

– Итак, допустим, что Эдди живет где-то в безопасном счастливом месте.