Однажды я выберу тебя

– День благодарения… – пробормотал я, коря себя за то, как невнятно прозвучали эти слова. До него оставался месяц, но все же… – Мне бы хотелось. Это было бы… мило.

«Это было бы всем».

– Отлично! Он уже заказал столик в том новом ресторане в «Пайке». «Харвест-Инн».

Сердце сжалось в груди, и я обмяк на стуле.

– Не дома?

Рэйчел покачала головой.

– Не в этом году. Можешь кого-нибудь привести?

Я моргнул.

– Кого-нибудь привести?

– Думаю, это поможет.

– Он выгнал меня, потому что застал парня в моей комнате.

И кого, он думает, я приведу на ужин? К тому же я увижу его впервые почти за семь лет. И он хочет встретиться в общественном месте? В ресторане?

– В ресторане, потому что…

– Дай угадаю. Чтоб избежать сцен, – проговорил я. Во мне пылал гнев, превращая мысленные образы нашего примирения в пепел. – Чертовски смешно. И будет ждать целый месяц? Какого хрена?

Рэйчел накрыла мою руку своей.

– Это лучшее, что он может сделать.

Я отдернул руку.

– Этого недостаточно. Он очень боится меня увидеть.

Но на встречу я должен привести с собой пару?

– Он хочет исправить ошибку и двигаться вперед. Если ты кого-то приведешь, этот человек…

– Парень, Рэйчел. Я бы привел парня.

– Этот парень стал бы желанным гостем.

– И это вроде как должно все исправить? То, что папа готов позволить дорогому мне человеку сидеть с ним за обеденным столом? – Я закатил глаза. – Какой герой. Просто чемпион ЛГБТК.

– Макс…

– Все это полная хрень.

– Просто спроси себя, – вклинился Моррис в своей обычной монотонной манере, – хочешь ли ты наладить отношения с папой.

Потому что лучшей возможности не представится.

– Что за чушь, – проговорил я. – Нам нужно сесть. Поговорить. А не вести себя так, словно ничего и не было.

Рэйчел подняла руки.

– Ты когда-нибудь видел, чтобы папа садился и разговаривал? С кем-нибудь? Когда-нибудь? – Она повернулась к Моррису. – А ты?

– Не-а, – пробормотал он, наматывая на вилку горку спагетти.

– Ни со мной, – произнесла Рэйчел.

 – Ни даже с мамой. Это не его стиль. Он никогда не поддавался эмоциям. Просить его измениться и начать выражать свои чувства просто нереально.

Я скрестил руки на груди, а нога под столом нервно подергивалась от раздражения и отчаянной потребности, от которой не получалось избавиться.

– А если я приду один? – процедил я сквозь стиснутые зубы.

Они обменялись взглядами.

– Конечно, можно и так, – проговорила Рэйчел. – Но я приду с Тедом и мальчиками.