Однажды я выберу тебя

И, черт возьми, я не мог им сказать о подозрениях Эдварда. Что он видел во мне такое, на что даже не хотел смотреть. Я только не мог понять, почему он до сих пор меня не выгнал.

По правде сказать, у нас с ним установилось странное, но спокойное взаимопонимание. Я его не боялся. Может, именно это имела в виду Рамона, говоря, что он меня уважает. В мире, где все стремглав неслись исполнять его приказы, возможно, он ценил людей, которые не глотали ту дрянь, что он преподносил на серебряной ложке, и не просили еще.

«Может, все изменится, если Сайлас тоже сможет ему противостоять».

Женщины ждали ответа.

– Я поговорю с ним, но обещать ничего не могу.

– Спасибо, Макс, – Марджори взяла мое лицо в ладони и чмокнула в щеку. – Я в тебя верю.

Глядя на тарелку исходящего паром тушеного мяса, что приготовила Рамона, я чуть улыбнулся, от души радуясь приятным словам.

Хлопнула задняя дверь, что вела в гараж. В кухню быстро вошел Сайлас с папкой в руке. Заметив меня, он резко остановился, но быстро пришел в себя.

Я мысленно выругался, когда все тело напряглось. Я почувствовал жар, приливающий к коже, ощущая, как все нервные окончания словно устремились в его сторону. Будто под воздействием силы притяжения, что влекла его прямиком ко мне.

– Привет, – проговорил он, не глядя на меня. – Вкусно пахнет, Рамона.

– Вы останетесь на ужин, мистер Сайлас?

– Может быть. – Он изучающе взглянул на меня, словно пытаясь прочесть по лицу, как прошел день, а потом отвернулся. – Нет. Я сегодня занят.

– Сегодня суббота, – напомнила Марджори.

– Точно, – пробормотал Сайлас, и лицо его окаменело. – Да, конечно. Я приду, только поговорю с папой. – Он мрачно улыбнулся и резко кивнул на прощание. – Дамы. Макс.

И ушел, больше не сказав ни слова.

– Надо же, – вздохнула Марджори и замахала рукой, словно веером. – Извини, что втягиваю тебя в девичьи разговоры, Макс, но этой Фейт повезло.

Рамона встретилась со мной взглядом и взяла паприку.

– Вообще-то, нас это не касается, так ведь? – тихо проворчала она.

"Я отодвинул табуретку и встал.

– Рамона, спасибо за тушеное мясо.

– В любое время, милый, – проговорила она. – И, если тебе когда-нибудь что-то понадобится… еда, питье, ухо друга. Я здесь.

Марджори улыбнулась.

– Рамона – наседка, а мы все ее цыплятки.

«Я не откажусь, – подумал я. – Воспользуюсь всем, чем смогу».

Я встретился взглядом с Рамоной и благодарно кивнул.