Однажды я выберу тебя

– Прости, – пробормотал он.

– Не нужно, – проговорил я. – Даже если бы ты не пытался держать все в секрете, порой не стоит показывать привязанность на публике. Вдруг какой-то засранец что-нибудь ляпнет. Или мамаша окатит презрительным взглядом за то, что ты возник в поле зрения ее детей.

Сайлас скривился.

– А такое часто случается?

Я пожал плечами.

– Что для тебя значит часто? Порой достаточно и одного раза.

Он задумчиво кивнул.

– Я хочу прикоснуться к тебе, Макс. Здесь, на этой скамейке. Но каждый раз на меня накатывает воспоминание об Аляске и бьет по лицу.

В буквальном смысле.

– Расскажи мне.

Сайлас снял темные очки. Взгляд его затуманился и потяжелел.

– Мы находились на улице. Сгрудились возле жалкого костерка. Кажется, стоял январь, чертовски холодный. Я чистил рыбу, но руки так онемели, что я с трудом удерживал маленький ножик. Я задумался об Эдди. О том, как чертовски рад, что его здесь нет. Что он не видит выпавшего на мою долю. – Он указал головой в сторону брата. – И я продолжал думать об Эдди как о чем-то хорошем.

Добром и далеком от страданий.

Внимательно слушая, я кивнул. И почувствовал, как сжалось все внутри, предчувствуя, что последует дальше.

– Внезапно щеку обожгло резкой болью, и я упал на землю. – Сайлас перевел взгляд на меня. – Тренер Браун ударил меня поленом по лицу.

Я стиснул зубы.

– Почему?

– Он сказал, у меня на лице читалось, что я задумался о «нежностях».

– Черт подери, – выдохнул я. – Вот говнюк. Это просто ужасно.

– А теперь я сижу здесь, с тобой, и наблюдаю, как Эдди познает мир.

И точно думаю о том, что Браун назвал бы «нежностями».

– Никто не станет тебя бить, Сай, – тихо проговорил я.

– Нет, но, если бы я взял тебя за руку или поцеловал, мы могли бы заслужить злобный комментарий или презрительный взгляд, верно? – спросил он. – А в чем разница? Думаю, это почти так же ужасно. Ты просто… размышляешь о своем, чему-то радуешься, а тебя бьют. – Он пожал плечами. – По мне, так никакой разницы.

Я отвернулся и уставился прямо перед собой.

Потому что, если бы еще хоть миг смотрел на Сайласа, то схватил бы его и не отпускал. Мне хотелось поднять полено и швырнуть его в любого, кто хотя бы подумал о том, чтоб причинить ему боль.

– А где сейчас Браун? – спросил я. – Пожалуйста, скажи, что кто-то из родителей опомнился после возвращения ребенка, и тренера арестовали.

– Я слышал, что родители некоторых мальчиков из группы просто негодовали. Их дети лежали со мной в больнице.