Однажды в Мидлшире

Виктор то и дело уплывал в самокопание и никак не мог сосредоточиться на романе. В итоге Михлич вспылил и исчез, драматично хлопнув дверью. Виктор остался один у почти погасшего камина. Промаявшись так некоторое время и не в силах выносить собственное общество, он не придумал ничего лучше, как запрыгнуть в автомобиль и колесить по Мидлширу.

В сумерках деревушка была еще более сказочной, чем при свете дня. На домах постепенно загорались рождественские гирлянды. Во дворах стояли наряженные елки и светящиеся фигурки снеговиков и оленей.

На одном доме Виктор заметил деревянного Санту, цепляющегося за конек крыши. Возле трубы стояли его сани, – правда, неведомый художник не угадал с размером, и Санта мог поместиться в них, только поджав ноги к подбородку.

Виктор заглянул в знакомый магазинчик, и хозяйка достала из-под прилавка припасенный специально для него пирог. Они немного поговорили о приближающихся праздниках и паровом отоплении, и он поехал дальше.

У дома миссис Андерсон пришлось притормозить – она заезжала во двор в крошечном желтом автомобильчике, который буксовал в свежем снегу и никак не хотел попадать в ворота.

Когда ей наконец удалось и задняя часть машины оказалась во дворе, она опустила стекло и крикнула:

– Здравствуйте, Виктор! Вы едете к Сьюзан?

– Почему вы так решили?

Но она не услышала и ответила:

– Передавайте ей привет!

Дорога освободилась, и Виктор нажал на газ. Красный зверь зарычал. Он устал наматывать круги, и когда хозяин повел его вверх по склону, побежал легко и быстро.

Через пять минут Виктор звонил в дверь.

Сьюзан встретила его в домашнем халате, и Виктор осознал, что, должно быть, уже довольно поздно.

– Я хочу извиниться, – сказал Виктор Эрскин. – Я поступил как свинья.

Сьюзан провела его в дом, и все было точно так, как предполагал Дропс. Она нахмурилась, а потом сказала, что ничего страшного не случилось, и ей пришлось повторить это много раз, потому что Виктор настаивал на обратном.

В конце концов она просто взяла его за руки и сказала, глядя прямо ему в глаза:

– Виктор, я действительно на тебя не злюсь и не считаю, что ты пытался украсть мою работу. Меня больше волнует, что ты не проверил все дважды… Но если ты настаиваешь и тебе так будет легче – окей, ты свинья. Но ты свинья, которой стыдно, и я считаю, что этого достаточно. Так что перестань хрюкать и начни пить чай.

А потом они разговаривали.