Однажды в Мидлшире

Она добрая девушка, но совершенно не умеет хранить секреты. – Он помахал сигариллой. – Вы мне не поможете?

Сьюзан взялась за ручки коляски. Старик поставил пепельницу на колени, и они медленно покатились по коридору, на этот раз ярко освещенному. Анна-Лиза установила везде практичные энергосберегающие лампочки. Это было экологично и экономно, но их свет был слишком ярким для старого замка. Он безжалостно вычерчивал окружающие предметы, не давая им шанса скрыть следы времени. Серванты и пузатые шкафчики на гнутых ножках были похожи на пожилых дам, которых застали врасплох за поправкой макияжа.

Они улыбались бликами на стеклах и старались вжаться в стены, чтобы не были видны царапины и потертости на полировке – морщины, которыми обрастают предметы с возрастом. Сьюзан избегала смотреть на них напрямую, ей было неловко, будто они и впрямь были живыми.

Но вот коридор кончился, они повернули и оказались в картинной галерее. Там же была Анна-Лиза. Она стояла, задрав голову, и рассматривала небольшой портрет молодого человека в парадном камзоле.

Завидев их, девушка смутилась.

– О, сэр, – произнесла она. – Я как раз шла к вам, чтобы сказать, что на первом этаже тоже все работает. Можно пользоваться звонком, и я попрошу вас пару дней потестировать нагрузку на сеть. Никаких замыканий быть не должно, но в случае перегруза сработает автомат и все можно будет включить снова прямо из малой гостиной.

– Спасибо, моя дорогая, – ответил лорд.

Он посмотрел на портрет, который привлек ее внимание.

– Красавец, правда? Это последний портрет Джосайи Диглби. Написан незадолго до того, как он отправился в военное училище. Оттуда он, увы, уже не вернулся.

Сьюзан подошла ближе. Портрет висел высоко и был небольшим. Вероятно, поэтому она не заметила его в первый раз. Да и смотрели они тогда больше на женщин…

Юноша на портрете улыбался. У Сьюзан сжалось сердце. Сколько же в нем было жизни!

Джосайя Диглби многое взял от отца. Сьюзан заметила ту же гордую посадку головы, жесткую линию губ и подбородка.

Но в этом лице не было самодовольства, так неприятно поразившего Сьюзан в Джонатане Диглби. Это был молодой человек, совсем мальчик, и глаза его сияли озорством и радостью. Художник изобразил его чуть наклонившимся вперед, в напряженной позе человека, разглядывающего что-то за спиной зрителя. Юноша готов был сорваться с места и то ли рассмеяться, то ли вскочить на лошадь и умчаться туда, где его ждали друзья, вино и приключения.