Однажды в Мидлшире

Плохонький морской пейзаж с двумя яхтами и чайками, никакой художественной ценности, разве что деревянная рама из красного дерева.

– Да будет вам известно, Сьюзан, что эту картину написал сто лет назад родной брат самого первого редактора «Мидлшир-таймс», – сказал Дропс. – На следующий день после того, как картина была готова, он вышел в море вот на этой яхте и бесследно исчез. Его искали, но так и не нашли. Алозиус Холидей, закончив писать некролог на родного брата, повесил здесь эту картину, вот на этот самый гвоздь.

Дропс отпустил картину, и она тут же сползла набок.

– Хорошая история, Гораций! Но я в нее не верю. Это даже не настоящая картина. Это репродукция.

Брови редактора сошлись на лбу. Глаза засверкали. Он взмахнул руками, как большая лохматая бабочка.

– Глупости, Эрскин! Вот, поглядите сами!

Дропс сдернул картину и развернул обратной стороной к зрителям.

– Ну? Видите? Так всегда делается. Художник всегда ставит свою подпись. И часто – год. На обратной стороне холста. Вот так! Эм-м, господа, а почему у вас такие лица?..

– Ты расскажешь Анне-Лизе?

Ричард и Джейн сидели в беседке. Было холодно, и в этот раз не было ни пирожных, ни чая, ни настроения. Джейн смотрела в пол, сплетая и расплетая бледно-голубые пальцы. Ричард смотрел на нее. Он с трудом решился на этот разговор.

– Спасибо, – сказала Джейн.

– Но не факт, что она не прочла об этом сама.

Голова русалки опустилась еще ниже. Черные, как зимняя вода, волосы закрыли лицо.

– Знаешь, когда я тебя фотографировал, мне показалось, что твоя история какая-то надуманная. Она не соответствует тебе, – сказал Ричард. – Теперь я знаю, что так оно и было.

– Ты отлично разбираешься в людях.

– Профессиональная деформация.

Из-под волос донесся смешок. Русалка посмотрела на Ричарда, и он увидел, что она плачет.

– У меня было шесть братьев и отчим. Я просто хотела вырваться оттуда, понимаешь? Завести свой маленький домик и наконец-то жить счастливо.

– Думаю, это было не единственным возможным способом.

– Так, значит, это твой парень тебя утопил?

– Он тоже недолго прожил, – сказала она мрачно. – А я почти триста лет сижу в реке. Думаю, мы оба расплатились. Правда, для меня это ничего не меняет.

Она вытерла слезы рукавом, и Ричард в очередной раз подумал, какие же красивые у нее руки.