Однажды в Мидлшире

Чай он подал в тонкой фарфоровой чашке, такой изящной, что к ней было боязно прикоснуться, и наверняка антикварной. От всего этого и от изысканных манер Уизермана Сьюзан чувствовала себя неуклюжей, растрепанной и угловатой. Она как будто вернулась в себя семнадцатилетнюю и даже улыбалась так, будто у нее на зубах все еще были пластинки. Страшно глупо, когда ты мать, вдова и тебе вообще-то тридцать шесть.

За дверью мастерской было морозно и бело. Ветер налетел на Сьюзан и крепко расцеловал в обе щеки. Она немного постояла, чтобы снова стать самой собой и дать глазам привыкнуть к яркому свету, и пошла к дому.

Мидлшир превратился в рождественскую открытку. Пушистый снег ровным слоем лег на дороги, деревья и крыши. Там, где в домах еще сохранились камины, из труб в небо поднимался дымок. Пахло дровами, морозом и деревенской зимой. Сьюзан с удивлением заметила дым и над домом Михлича. Она была совсем девчонкой, когда писатель умер, и с тех пор камин не оживал ни разу. Ей даже казалось, что новые хозяева его снесли, а вот оно, оказывается, как…

Интересно было бы как-нибудь взглянуть на особняк изнутри.

Хотя, наверно, там не осталось ничего из того, что она помнила. Да и что она, в сущности, помнила с того единственного визита?

Седой Михлич, казавшийся огромным и царственным из-за своей славы, просторная гостиная, стол с закусками и газировкой и кучка третьеклашек – победителей школьной олимпиады по литературе. Тогда ей показалось, что писатель был с ними холоден и даже груб.

Он поздравил их быстро и казенными словами, так, как могла бы сделать и их классная, вручил им почетные грамоты и ушел наверх. Вся церемония заняла минут пятнадцать. Сьюзан жевала бутерброды с чувством глубокого разочарования и обиды. Только став взрослой, она поняла, что уже тогда Михлич был тяжело болен и эти пятнадцать минут были для него подвигом.

Мимо ее носа пролетел снежок. Сьюзан проследила траекторию в обратном направлении и обнаружила там сияющего мальчишку в шапке-ушанке.

Он щербато улыбнулся:

И убежал за забор. Вскоре оттуда вылетел еще один снежок и попал ей в спину. За забором захихикали. В просвете между досками мелькнули хитрые глазки.

Сьюзан проворно цапнула горсть снега, прикинула расстояние и отправила снаряд противнику. Из-за забора ойкнули. В щели показался нос.

Сьюзан быстро огляделась, не видит ли кто, и высунула язык. Нос пропал. Вдова и мать продолжила свой путь, улыбаясь с чувством глубокого удовлетворения.