Однажды в Мидлшире

А вот этот сервант помнит твои первые настоящие слезы. Когда ты стоял возле него с письмом в руках и не мог поверить тому, о чем в нем говорилось, а потом повернулся и увидел свое отражение в стекле. И не узнал самого себя. Потому что ты и стал другим человеком, помнишь? Так бывает со всеми, кто впервые теряет дорогих людей.

Лорд Диглби катился по темной картинной галерее. Висящая на ручке кресла керосинка чуть покачивалась. Со стороны старый лорд напоминал большого светлячка, заблудившегося в лесу. Только лорд слишком хорошо знал свой лес.

Замок ветшал. Картины, старинные вещи, деревянные панели на стенах – все это старело вместе с лордом. В конце концов, дому всегда столько лет, сколько его владельцу, что бы ни писали в кадастровых документах.

Лорду не раз говорили, что он мог бы продать что-нибудь из обстановки и сделать в замке минимальный ремонт. Хотя бы заменить тронутые плесенью панели в гостевых спальнях. Но лорд только улыбался. Как он мог объяснить им, что продать что-то из замка сейчас – это продать часть его собственного прошлого? И ради чего? Ведь очень скоро все кончится, замок перейдет какой-нибудь организации, и тогда его имущество, скорее всего, пойдет с молотка.

– А вы, дорогой сэр, – произнес лорд Диглби. – Неужели вам ничего не известно о медальоне?

Лорд замер посреди пустого зала. Керосинка качнулась.

– Простите меня, сэр, – ответил ему голос.

У Виктора был очень странный день. Дропс отправил его в дом престарелых, пообщаться со старейшим жителем Мидлшира. Ей оказалась миниатюрная старушка по имени Ева Кло. Ей исполнялось сто два, она пребывала в здравом уме, курила сигары и играла в покер. Правда, разглядеть масть и достоинство карты она уже не могла, поэтому играла вслепую. Ее партнеров это не смущало. Это были божьи одуванчики, которые в процессе забывали, почему у них в руках карты, и принимались ходить так, будто играли в бридж или в дурака.

Виктора она встретила взглядом поверх очков.

– Вы пришли расспросить меня о моей жизни или просто поздравить с тем, что я еще жива?

– Вообще я просто хотел попросить у вас рецепт печенья, – не растерялся Виктор.

Ева Кло расхохоталась. Лед был разбит. Они проговорили полтора часа, за которые Виктор совершенно в нее влюбился. Старушка была учительницей.