Однажды в Мидлшире

На посту сидела молоденькая медсестра и понимающе улыбалась.

– Еще как! – признал Виктор.

– Да. Потрясающая старушка. И очень одинокая. Ее совсем никто не навещает.

Медсестра покачала головой:

– Она их пережила. Один умер в сорок, другой в шестьдесят. Внуков у нее нет. Других родственников, насколько я знаю, тоже. Хорошо, что вы пришли. Знаете, здесь не так много людей, с которыми она может по-настоящему поговорить…

По дороге в редакцию Виктор пытался представить, как будет о ней писать. Дропс хотел всего лишь небольшую заметку, но, по мнению Виктора, Ева Кло заслуживала большего.

Редактора на месте не было, и он обсудил это с Менди. Та фыркнула.

– Я вас умоляю! На свете сотни таких старушек. О чем именно вы собираетесь написать?

Виктор замялся. А ведь и в самом деле, не может же он просто пересказать ее истории? Описать свое впечатление от личности старушки будет явно недостаточным. Тогда что?

– Хорошо, я напишу заметку, – сказал он.

– Угу, – буркнула Менди.

Она смотрела ему в спину, пока он шел к столу.

Господи, ну что за чудо-юдо! Дропс был прав. Парень вообще ничего не знал о реальной жизни, но очень хотел занять в ней видное место. Даже его рассказ был похож на крик. Там был сюжет, неплохие герои, красивый слог, но сквозь каждую строку прорывалось отчаянное «Заметьте меня!», и это портило все.

Но все-таки в нем что-то было. Какой-то зачаток чутья. Менди вздохнула.

– Я задаю вам вопрос не для того, чтобы вы сразу сдались, а чтобы вы подумали над подачей! Идите сюда.

Что такого особенного в этой вашей Еве Кло?

Писать о чем-то реальном оказалось куда труднее, чем выдумывать свое. Виктор постоянно уносился в рассуждения и описания, но Менди безжалостно возвращала его к фактам. Через два часа такого вальсирования текст был готов. Менди пробежала его глазами и кивнула:

– Ух! – выдохнул Виктор. – Спасибо вам, Менди. Я как будто вернулся в университет.

– Угу, – подтвердила Менди. – Учиться и учиться. Учтите, у меня не всегда будет на вас время.

Виктор покосился на нее. Маленькая, крепко сбитая женщина в полосатом свитере и широких джинсах, под которыми наверняка поддеты толстые колготки. Ухоженные руки с неброским маникюром, легкий макияж и отсутствие кольца на безымянном пальце. Она ловко переделывала его расплывчатые формулировки в простые и понятные и удивительно быстро схватывала суть того, что он пытался сказать.

Менди была профессионалом. А еще – безжалостно честным и прямолинейным человеком.