Однажды в Мидлшире

Может быть, дал ей работу или выдал замуж.

– Ладно, допустим, – вступила Сьюзан. – Но носить ее портрет в медальоне и передавать его по наследству? Для чего?

– Может, чувство вины? – не сдавался Виктор. – От того, что он не может ее признать? Или он хотел, чтобы потомки знали о боковой ветви рода?

Женщины скептически переглянулись.

– Почему тогда было просто не рассказать об этом? – спросила Сьюзан.

Виктор не нашелся с ответом.

– Ладно, – подвела итог Менди. – Если вам нравится эта теория – работайте над ней.

Сьюзан займется городскими архивами, а вы можете поизучать церковные. Так мы сэкономим время. У церкви должны быть записи о рождениях и крещениях. Возможно, вы найдете что-нибудь интересное. Или странное. Нам все подойдет. Начинайте с 1750 года, а потом мы сравним то, что вы оба накопаете.

Вот так и получилось, что в конце этого длинного дня Виктор сидел на ковре перед камином и листал сайт местной церкви. Церковь была ровесницей деревни и за время своего существования успела побывать и католической, и протестантской.

Ходила легенда, что первый ее камень заложил лично Генрих Ланкастер, хотя те, кто в нее верил, не могли толком объяснить, что же он делал в этой глуши.

Триста лет назад один из священников церкви, на тот момент католической, решил разобраться в ее запутанной истории и написал об этом длинный и ничего не проясняющий трактат, который с тех пор хранился в подвале. Тот же священник, уже после написания трактата и, по-видимому, желая облегчить труд будущим исследователям, завел традицию сохранять любые, даже самые незначительные документы о приходской жизни.

И их тоже сваливали в подвал. А в прошлом году нынешний викарий отец Додсон решил все это оцифровать и выложить на сайт. Он объяснял это желанием обнародовать исторические свидетельства, но некоторые в Мидлшире подозревали, что священник просто хотел наконец-то расчистить в подвале место.

Пролистывая двадцать восьмой счет за свечи, Виктор готов был с ними согласиться.

Он просмотрел уже триста изображений, но не нашел ничего стоящего внимания. Разве что заметка о выезде на исповедь в тюрьму Сент-Рок и несколько записей о рождении и смерти представителей семейства Бушби.

Он отложил ноутбук, потянулся и поежился. Огонь в камине почти погас, и в гостиной снова стало зябко. Виктор подумал, не включить ли все-таки отопление. С тех пор как Анна-Лиза Белински починила котел, он им почти не пользовался, предпочитая камин.