Одно небо на двоих

Но что-то изменилось в ней самой по отношению к нему. Она превратилась в пустой сосуд, в куклу, набитую ватой: эмоции и чувства пропали. И сейчас, здесь, сидя на деревянной скамейке, она ощущала лишь застывшие в глазах слезы от осознания того, что она никогда не говорила Мэту, что любит его. Тысячи раз повторяя «я тоже», она заставляла себя верить, что чувства взаимны. Ей казалось, что она любит. Но слова любви так и не сорвались с ее губ. Впервые, когда он признался ей в любви – это было в Ливерпуле, – она обняла его со словами: «Я тоже».

Но «тоже» – это не любовь. Это ширма, скрывающая истинные чувства, возможно дружбу, симпатию. Мэт нравился ей с самого начала, но только сейчас она с уверенностью могла сказать, что это не любовь. Любовь – это когда одного взгляда хватает, чтобы затаить дыхание. Любовь – это нежное прикосновение к коже, вызывающее дрожь. Любовь – это улыбка в ожидании ответной улыбки. Любовь – это когда один поцелуй как тысячи разноцветных звезд. Любовь – это когда голос по-арабски произносит «хайяти» и хочется слушать его бесконечно. Вот она – любовь! Яркая, восторженная, ради которой хочется жить и идти наперекор всем запретам и правилам.

Вирджиния улыбнулась и посмотрела на небо: бабушка говорила, что надо слушать сердце. И как же прекрасно слушать его!

Придя домой, она бросила сумку на полу в прихожей и, пройдя мимо ошарашенной матери, молча поднялась к себе. Оливия проводила ее взглядом и перевела его на сумку… Бросила в прихожей! Когда-то она так же кидала чемодан после рейса.

Подруга, с которой они делили квартиру, ругалась, но Оливии было все равно. Все мысли были только о капитане ее экипажа.

Даниэль уже звонил Мухаммеду и договорился о продлении рабочего контракта. Возможно, поднимется в небо, где приведет свои мысли в порядок, немного отвлечется… Но он не мог оставить Оливию одну на земле.

– Я побуду с мамой, – развеял его сомнения Крис. – Не хочется сейчас возвращаться в Аликанте, бередить раны.

Пусть они зарастут. Я полечу с вами в Дубай.

Голос жены отвлек Даниэля от разговора с сыном, он вышел в прихожую:

– Ливи, что случилось?

Она указала на брошенную на полу сумку:

Он пожал плечами, не понимая, но потом испуганно посмотрел в ее небесно-голубые глаза: она сошла с ума?

– Я вижу. Почему наша дочь стала разбрасывать свои вещи?

– Наверное, устала. А может быть, сумка очень тяжелая.

Оливия удивленно подняла брови:

– Нет, причина другая.