Одно небо на двоих

– Он будет вести себя тихо, как мышь, – прошептала Милена, слегка покраснев. Почему-то сейчас ей вспомнились поцелуи и ухаживания Джека.

– Ты издеваешься? – скорчил гримасу Джек, чем насмешил Ричарда. – Мышь на борту – это чревато аварийной посадкой. Пусть он будет человеком. Я даже разрешу ему побывать в кокпите.

Раздался счастливый возглас ребенка, и Милена разозлилась про себя.

– Я полечу с тобой в кабине?

– Если будешь вести себя тихо. – Арчер присел, смотря в глаза Ричарду. – Кстати, мы летим в Париж, где есть зоопарк.

Ричард зашел с Джеком в кокпит и восторженно вскрикнул:

– Ух ты! Я тоже хочу быть пилотом!

И тут же начал рассматривать кнопки на панели. А Милена, стоявшая у двери в кабину пилотов, перевела шокированный взгляд на сына, но встретилась взглядом не с Ричардом, а с Арчером. Тот гордо улыбнулся и снял фуражку:

– Я же говорил, что он будет пилотом.

– Да! – крикнул Ричард. – Как мой папа!

Теперь удивился Арчер. Даже Милена потеряла дар речи.

– Твой отец пилот? – Этот вопрос он задал мальчику. – И где он?

– Хватит, Джек! – прервала их разговор Милена, сил не было слушать все это.

Арчер не знал, на кого смотреть. Его второй пилот тоже проявил любопытство – даже отложил чек-лист.

– Улетел, – прошептал тот, – и больше никогда не возвращался. Умер, наверное.

На лице Джека сначала отразилось отвращение, но он продолжал допытываться:

– Ты его видел когда-нибудь?

Он заметил, как недовольно отвела взгляд Милена.

– Не-а, – однозначно ответил Ричард.

Арчер кивнул Милене, пытаясь подбодрить. Подошел к ней ближе и прошептал:

– Многие так делают.

– Как? – грубо произнесла она, уже жалея, что взяла сына с собой. Надо было поменяться рейсами. На этом – слишком тесно.

– Приписывают горе-папаше настоящую мужскую профессию. Чтобы ребенок думал о нем как о герое.

Джек так спокойно это говорил, что захотелось стукнуть его чем-нибудь тяжелым. Она сделает это словами:

– К сожалению, даже в настоящей мужской профессии есть такие экземпляры. Пойдем, Рич, я посажу тебя в кресло.

Весь полет Милена кипела от злости на саму себя. Надо было выдумать для сына другую историю, менее примечательную. Например, его папа был разносчиком газет. Или барменом. Или водителем фуры. А она даже выдумывать не стала. Просто сказала правду.