Одноклассники бывшими не бывают

— Ну, дамочка, все с вами ясно, — подытожил он, как будто ему и правда было что-то ясно. — С гостями-то что? Мужчины к вам ходят?

Они снова переглянулись.

Мне стало неуютно. Они на что вообще намекают? Я вру? Сама себя ограбила? Мои многочисленные любовники вломились? К чему вот это все?

Соболев примчался одновременно мастером по замене замков. Тот глянул на мою дверь, разочарованно присвистнул и пошел на кухню здороваться с полицейскими. Они пожали друг другу руки как старые знакомые и сразу начали обсуждать подробности взлома.

Илья прижал меня к себе — я уткнулась в широкую грудь, чувствуя, как под его нежными касаниями расслабляются плечи и уходит холодная тьма, поселившаяся в сердце вчера ночью. Я была даже благодарна неведомым ворам за то, что мы увиделись раньше, чем через пару дней, когда бы он решил свои проблемы.

— А как же… налоговая и твои дела? — спросила я, не отлипая, потираясь о его рубашку лбом как кошка.

— Ничего с ними не случится, заместитель справится, — он поцеловал меня в волосы.

Объяснение было разумным, но мне все равно стало теплее и спокойнее от того, что он рядом. Тем более, что при нем полиция стала вести себя несколько более уважительно. «Дамочкой» больше не называли, когда брали отпечатки пальцев сказали «пожалуйста» и даже посоветовали, чем после этого отмывать краску с рук.

— Это шпана, скорее всего, — сообщил мастер, который снял с двери раскуроченные замки и поставил новые — мудреные, со сложными ключами.

— Скорее всего, — кивнул полицейский, собирая кипы бумаг, которые он успел разложить у меня на кухне. — Прошлись по квартирам, присмотрели простой замок, да приметили, что вас долго не бывает.

— И что… теперь? Вы их найдете? — спросила я.

На этот раз полицейский переглянулся с мастером.

— Мы постараемся, — мягко сказал он, покосившись на Соболева.

И они ушли, оставив мне разгром, черновики протоколов, покрытые черной пылью подоконники и душный запах дешевого одеколона.

Я растерянно смотрела по сторонам — моя уютная квартира, мое гнездо, мой дом с рождения, теперь казалось враждебным и чужим местом. Словно незваные гости осквернили ее, лишили того самого ощущения уюта, что делает дом — домом.

Немыслимо было не то что лечь в развороченную постель, но даже раздеться, чтобы сходить в душ.