Одноклассники бывшими не бывают

— Иди-ка сюда… — он снова сгреб меня в объятия и устроил у себя на коленях. Так было неудобнее, но намного приятнее. — Будешь получать наказание за каждый ядовитый комментарий.

И он лизнул меня в шею и слегка прикусил мочку уха.

— Я не поняла — ты запрещаешь или поощряешь? Какие-то противоречивые сигналы… — пробормотала я, плавясь от нежности.

— Запутываю и лишаю воли к сопротивлнию.

— Ты не отвлекайся. Сошел с ума, ладно. А дальше-то что?

— А дальше стало понятно, что надо что-то с Матвеем делать, обратно уже поздно засовывать.

Отчиму и своего одного по горло было. Куда ж его девать?

— Тот самый момент, когда ты вспомнил обо мне, да?

— А вот и нет, — он нахально улыбнулся.

— Что-о-о?! — возмутилась я.

— О тебе потом. Сначала хотел куда-нибудь сплавить, но совесть не дала. Потом дико злился: на себя, на Мотьку, на Варю — что не сказала с самого начала, что не сказала потом, что посмела умереть. Потом уговаривал себя, что это всего на восемь лет. Стукнет восемнадцать — пусть катится, куда хочет.

Потом мне казалось, что я никогда не справлюсь. С моим тогдашним образом жизни это было совершенно невозможно.

— Расскажешь мне потом про те веселые деньки, — заметила я, пытаясь дотянуться с его коленей до своей чашки чая. Чуть не упала — он подхватил меня в последний момент и придвинул поближе свою.

— Вряд ли… — покачал головой. — Ты не хочешь этого знать.

— Хочу! — упрямо сказала я. — Ты очень увлеченно извиняешься, мне понравилось.

— Что — тоже не веришь, что станешь ангелом в один момент? — я ехидно прищурилась.

 — А то звезду с неба, черевички царские, а сам…

— Конечно, сразу не стану, — спокойно отозвался Илья. — Но у меня уже есть опыт изменений, и я знаю, куда двигаться и какие там есть ловушки.

— Для начала взял отпуск на полгода, чтобы посвятить все время Мотьке. Сходил на курсы приемных родителей, потому что, ну, ты понимаешь, он был мне совершенно чужим.

— Что же ты не женился, в самом деле?

— Не то, чтобы я не пробовал… — он задумчиво улыбнулся.

В этот момент мне захотелось попросить список всех, с кем пробовал и методично их перестрелять. — Но те женщины, что велись на мой статус, деньги, внешность — они все обращались с Матвеем как с игрушечным пупсом, а не человеком, хоть и маленьким. Это же так мило — отец-одиночка, которого может спасти только настоящая женщина! Сюсюкали, но его желаниями и мыслями не интересовались. Ребенок же, типа, им лучше знать, как для него лучше.