Одноклассники бывшими не бывают

— Спасибо, — я вяло улыбнулась.

— Давай еще разок за встречу! — предложил он, пытаясь дотянуться своим коньячным бокалом.

— Да неделю назад уже за это выпили раз десять, — проворчала я, все-таки чокаясь и отпивая. Пузырьки в искрящейся жидкости взвихрились рождественскими огоньками.

Почему шампанское веселое, а я нет?

Потому что у меня внезапно морально-этическая проблема на пустом месте.

— Эх, Рита-Рита, Маргарита, Маргаритка… — Протасов развалился на диванчике, не обращая никакого внимания на то, что пузо переваливается через ремень брюк и посмотрел на меня масляным взглядом.

— Тебя что, заморозили в девяностом и только сейчас выпустили? — скривилась я. — Тоже мне, Капитан Америка!

— Ну что ты такая колючая, Ритка? Тебе же уже не тринадцать, хорош юношеский максимализм гнать.

Он пересел на мой диванчик и тут же занял две трети от него. Ну блин. Если это то, о чем говорил Ангел — оценили и повлюблялись, то я, пожалуй, обойдусь, спасибочки.

— Ну что, отбила у тебя Наташка твоего Соболева? — вдруг взял он быка за рога.

— Что значит — моего? — почти спокойно спросила я, и с почти невозмутимым видом откусила от тарталетки. Когда мы с Соболевым туда-сюда шлялись, он с Рикитой дурью маялся, заметить искры между нами не мог.

— Ты же по нему сохла в старших классах, все знали! — ухмыльнулся он.

Я быстро отпила шампанского, чтобы проглотить внезапно застрявший в горле кусок тарталетки.

— Что значит — все? — спросила осипшим голосом и сделала еще глоток. Соболев тоже знал?

— Не волнуйся, все, кроме него, — заржал догадавшийся о моих мыслях Протасов. — Он же блаженный, такую ерунду не замечал. Зато как мы прикалывались над тобой на той тусовке у Дашки! У тебя такой забавный вид был, когда он свинтил.

И он заржал как конь, прикладываясь к своему коньяку.

— Приходи на встречу выпускников, говорили они, все давно повзрослели, говорили они, все изменилось, говорили они… — мрачно пробормотала я, гипнотизируя взглядом тарталетку с икрой.

— А помнишь, как у тебя ботинки сперли из раздевалки, как раз когда Илюха с Морозовым дежурили? Это мы были! — довольный собой Протасов продолжил вечер позорных воспоминаний.

— О, господи… — я уже и тарталетку отложила. — Но зачем?!

История для меня была чудовищной.