Одноклассники бывшими не бывают

Мы как раз изучали «Евгения Онегина» и мне пришла в голову гениальная идея написать Соболеву письмо с признанием в любви. У Татьяны вышло не очень, но вдруг мне больше повезет?

Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть. Я как раз наматывала вокруг Ильи все сильнее сужающиеся круги, решаясь и не решаясь, и мысленно на уроках и в свободное время полируя свое главное послание.

И тут у меня украли эти чертовы ботинки. Мы жили бедно, я понимаю, почему мама не могла просто махнуть рукой на них и купить новые, а потребовала, чтобы я пожаловалась нашей классной.

Как я ни вертелась, как ни пыталась ее отговорить — тщетно.

В итоге дежурным, среди которых был и Соболев, велели компенсировать мне стоимость этих чертовых ботинок, хотя я готова была в резиновых сапогах ходить, лишь бы не переживать тот момент, когда парни подходили ко мне и совали в руки свернутые купюры.

У Соболева были сухие и холодные пальцы. Вот что я запомнила. И в глаза он мне не смотрел, хотя это был единственный раз, когда я подняла на него взгляд в какой-то глупой надежде, что он прочитает в нем, насколько мне ужасно стыдно все это делать.

— Интересно было посмотреть, как ты будешь с ним ругаться! — Протасов причмокнул губами и потянулся к своей тарелке, оставленной на соседнем месте.

— Идиоты… — прошипела я, выскакивая из-за стола.

Никто не заметил нашей сцены.

Коваль уже вернулся — почему-то один. Не стал садиться, налил себе вина и стоял с видом победителя.

За столом кипели обычные для таких сборищ разговоры и перебранки.

Першин допытывался у Морозова:

— Ну что тебе в том Израиле — реки молоком и медом текут?

— У меня там работа! — отбивался тот.

— Ты же наш, русский! Возвращайся и мы тебе тут работу найдем! — щедро предлагал Першин.

Судя по Васиному лицу, этот диалог прокручивался раз в десятый. Но Першин всегда был такой… доставучий. Просто с возрастом это из прикольной особенности превратилось в крайне неприятную привычку.

Синаева тоже не отставала. Спрашивала у Денисова:

— Почему ты с нами пьешь, ты же священник?

— Православным батюшкам пить не грешно, поста нет. Ты путаешь с мусульманами.

— Ничего я не путаю! Я в церковь хожу каждое воскресенье! Если б я узнала, что наш батюшка такой же как ты — пьет и изменяет жене, я бы ушла в другой приход!

— Все мы грешны… — пытался отмазаться он, но на мой вкус слабовато.