Одноклассники бывшими не бывают

Видимо, официантка своим профессиональным чутьем уловила этот мой порыв. Весь разговор мы никого не видели вокруг и нас никто не тревожил, а сейчас она вдруг появилась у столика.

Она выглядела замученной. Видимо, в такой прекрасный майский день не только мы выбрались позавтракать в городе. Наверняка к середине дня девушка успела замумукаться до такой степени, что ее уже не умиляло, как мы держимся за ручки и шепчем друг другу нежности.

— Еще заказывать будете? Кофе повторить? Счет принести?

— Счет, пожалуйста! — попросила я.

Надо просто куда-то отсюда уйти.

Мне казалось, что светло-бежевые стены кофейни давят на меня, потихоньку сдвигаются, пока я не смотрю, и воздуха становится все меньше.

— Ты торопишься? — удивился Илья.

Но достал карточку и протянул официантке. Та равнодушно, не вникая в наши драмы, рассчитала нас, забрала чаевые и ушла.

Я подхватила сумку и вылетела на воздух.

Неподалеку, через дорогу, мы небольшой сквер. Мне показалось что там, среди деревьев, воздуха должно быть больше. Я так туда стремилась, что забыла посмотреть по сторонам и только визг тормозов машины, которой я бросилась наперерез, меня немного отрезвил.

Илья в два шага догнал меня, взял за руку и осторожно, как маленькую, перевел на ту сторону и остановился только внутри сквера, под липами.

Пройдет пара недель — и они начнут пахнуть сладко и душно, а пока здесь царила свежесть новорожденного лета.

— Ты ведь уже поняла, да? Поэтому так резко ушла? — спросил Илья, все еще держа меня за руку.

Мне не хотелось устраивать драму прямо на глазах у прохожих, поэтому я просто кивнула, стараясь не встретиться с ним взглядом.

Не зря мне показалось, что он меня раскусил. Сразу.

Но к чему теперь этот разговор?

Перед глазами плыли разноцветные пятна, очень хотелось расплакаться и убежать, но что было бы уместно в пятнадцать, в тридцать три как-то не ложилось.

— Да, я начал вспоминать всех наших девчонок, думать, как бы у нас могло быть с ними. Ну, ты понимаешь… — он усмехнулся. — Я могу пропустить ту часть, где я рассказываю об особенностях организма двадцатилетнего молодого мужчины?

Я растерялась.

— Ты имеешь в виду… О, господи.

— Это поначалу. Даже в двадцать лет нельзя постоянно думать о сексе, поэтому я фантазировал дальше. Как бы жил с кем-нибудь, какой у нас был бы дом, какие дети. И понимал, что все те, кому я звонил в первую очередь, кого выбирал — они были просто доступнее. А для того, чтобы быть матерью моих детей подходили другие. Как ты.