Одноклассники бывшими не бывают

В Венеции он категорически отказался кататься на гондоле, а в Праге есть «вепрево колено».

Во Франции мы, впрочем, бывали. На юге, где лавандовые поля, виноградники, ни один живой человек не говорит по-английски, и никто не принимает купюры номиналом выше пятидесяти евро, потому что там их в глаза не видели.

Я послушно, как подобает хорошей жене, соглашалась с этими придурями, тем более, что иногда выходило неплохо и в не очень популярных местах мы находили что-то по-настоящему интересное. Но иногда все-таки хотелось почувствовать себя как на обложке журнала.

На открытке, отпечатанной миллионом экземпляров. Сделать фото, которое делают все. Постоять на том же месте, где стояли герои фильма.

Пусть мне эта мещанская норковая шуба сто лет не сдалась, а попсовый Париж, как говорят, опасный, грязный и скучный!

Ну так вот, пригласили меня в Париж прямо как в кино, а я не готова!

Оказалось, что у меня нет ни полосатый блузы, ни алой юбки, ни берета. И летящего шелкового платья тоже нет. Я вообще никогда особенно не увлекалась шопингом.

Мне больше нравились спонтанные покупки: «Ой, какое необычное платье в витрине — берем!»

Одежду я покупала удобную и простую, часто всего на один сезон.

Был у меня когда-то приятель из очень богатой семьи. Папа бизнесмен, мама красивая, кредитка безлимитная. Но случились и у папы тяжелые времена — бизнес разорился, дом и вещи забрали за долги и даже драгоценности его матери пришлось продать. Суд разрешил оставить только личные вещи и не согласился, что «Порш Кайенн» у семнадцатилетнего парня тоже личный.

И вот он, сидя в съемной квартире на окраине искал работу курьера с ноутбука стоимостью в годовой съем этой халупы и ходил на собеседования в художественно драных джинсах от «Армани». Зато пережил кризис, не скатываясь до китайских шмоток.

У меня же с хороших времен осталась только коллекция духов. Продавать наполовину использованные флаконы казалось чем-то совсем упадническим.

Так что дорога мне была снова в торговый центр. Но сначала пришлось запаковать уже готовые заказы, две ночи подряд доделывать те, за которые уже перечислили деньги и выставлять остатки на аукцион — следующую коллекцию я собиралась делать совсем другой.

Только к вечеру вторника я наконец рассчиталась со всеми долгами и с чистой совестью могла тратить заработанное на чудовищно непрактичное, но невероятно сексуальное платье-футляр. Оплачивала я его зажмурившись. И быстро-быстро бежала на выход, чтобы не успеть передумать.