Одноклассники бывшими не бывают

Судя по участившемуся дыханию Соболева — он вполне оценил и без Парижа. Его губы обожгли кожу под этой лямкой, пуговицы рубашки как-то сами собой расстегнулись, а полы разошлись, чтобы дать волю рукам.

Я развернулась к нему, с наслаждением скользя ладонями по мускулистой груди под натянутой футболкой. Сейчас, когда эмоции по поводу того, что это «Обалдеть, Соболев! Со мной! Взаправду!» схлынули, я получила возможность оценить его настоящего, а не только образ из моих воспоминаний.

И, кажется, не разочаровалась.

Мышцы напрягались под моими прикосновениями, вырисовываясь даже под тканью.

Он спустил рубашку с моих плеч и окинул приготовленные для ночи во Франции кружева восхищенным взглядом.

— Можно считать, что простила?.. — пальцы замерли в сантиметре от моей кожи, и я сама подалась к нему, без слов отвечая на вопрос. Но в тот самый момент, когда я запустила пальцы под футболку, проходясь острыми ногтями по твердому мускулистому животу, с дивана раздался недовольный писк.

Вот тебе, Соболев, наказание за чадолюбие.

Он закатил глаза и пошел выяснять, чем Пискля опять недовольна.

Пришлось ей заменить остывшие бутылки с водой на горячие, а вместо руки мелочь согласилась удовлетвориться нагретой резиновой игрушкой. Моя уточка для ванны никогда не предполагала, что ей придется стать приемной матерью маленькой бело-рыжей кошке.

Пока я пристраивала их друг к другу, убеждая Писклю, что мять резиновый бок надо помягче, а то мама так быстро кончится, Соболев кому-то звонил и о чем-то договаривался.

Я вернулась к нему с твердым намерением продолжить на том месте, где мы остановились — разве что немного отмотать назад, потому что пришлось накинуть рубашку обратно. Пискля спала, смесь для нее была заготовлена на три следующих кормления, у меня в доме был мужчина, привлекательный со всех сторон — и как мечта моих пятнадцати лет, и как горячий любовник для зрелой женщины в рацвете своей сексуальности.

Что могло пойти не так?

Например — могли позвонить в дверь в тот момент, когда я уже расправилась с его футболкой, а он повторил фокус с пуговицами на моей рубашке и обжигающими сквозь тонкое нежное кружево поцелуями.

— Да кого там черти принесли! — возмутилась я так громко, что проснулось маленькое чудовище в коробке и вопросительно пискнуло. — Спи, маленькая. Сейчас я всех убью и мы продолжим.