Одуванчик в тёмном саду

Так что, может, стоит с ней просто попрощаться, и вернуться в родной сад?

Паук надолго замолчал. Задумался. А потом решительно пощекотал меня лапами за ухо и выдал целую серию образов, ясно обозначившую его желание поехать вместе с доброй самкой в новое гнездо. Там наверняка нет таких красивых младших братьев, как он. Самка будет им гордиться!

Хи-хи, интересно, как отнесется к этому маленькому кавалеру Царреш? На всякий случай, я сняла с себя всякую ответственность, пообещав донести Лиидиного поклонника до ее комнаты, а там уж он пусть сам договаривается с ней, с ее самцом и заодно с властелином.

Я, так и быть, могу попробовать себя в роли переводчика.

До комнат мы не добрались. На полдороге нас перехватили. Точнее, перехватил. Интересно… это какая-то другая порода? В смысле, подвид?

Арахнид, дожидавшийся меня у подножия лестницы и вызвавший у местного контингента яростную волну шепотков в отдалении, был раза в полтора меньше всех тех, кого я видела раньше. А еще он был белым, как свежий снежок на подоконнике.

Даже искрился почти так же ярко — белоснежная шерсть блестела мелкими радужными искорками. Кожа у человеческой части нового пауконавта тоже была бледной, почти молочной. И волосы на голове, заплетенные в сложную косу, отливали благородной сединой. А вот глаза у товарища оказались странными и немного пугающими. Радужка — светло-светло-голубая, почти белая. Поэтому сначала кажется, что весь глаз — сплошной белок с резкой черной точкой зрачка посередине.

— Повелитель ждет вас, леди, — коротко и ясно.

Ну хоть рукой показал, куда идти.

Чего у дворцовой части крепости не отнять, так это широких коридоров. Понятно, что это было рассчитано на арахнидов, потому как у них нижняя часть тела шириной с маленький танк. И такая же бронированная…

Младший брат притих у меня на плече, спрятавшись в волосах, я и вовсе бы о нем забыла, если бы он изредка не шебуршался там, перебирая лапами. Но не выступал, даже ментально.

Шли мы довольно долго и пришли… в небольшой такой зал, с очень высокими потолками — таких, как я, штуки три-четыре надо друг другу на голову поставить, чтобы верхняя дотянулась до шершавого на вид каменного свода.

Обстановка скудная, но элегантная. Чувствуется нечто неуловимо-канцелярское. То ли кабинет, то ли приемная.

Несколько картин по стенам в богатых золоченых рамах, мягкие диванчики, обитые белым узорчатым шелком, блестящий паркет под ногами… И властелин в кресле, как раз у дальней от входа стены.