Одуванчик в тёмном саду

Тем более знают же, что все равно выиграют — и золото у них самое чистое, и сталь самая лучшая. Главное, с ценами не наглеть и налоги платить вовремя.

Я перемешивал весь мир, выстраивая единую межрасовую экономическую систему, укрепленную торговыми союзами. Старательно внедрял нужные мне идеи в образование и религию.

Осторожно, исподволь, запутывал мир в паутину зависимости друг от друга. Причем всегда отслеживая, чтобы не было чистой монополии на что-то у одной конкретной расы.

Гномы — лучшие кузнецы, вне конкуренции, но при попытках сильно взвинтить цены получали щелбан и дулю на торгах, а еще взвинченные в отместку цены на продовольствие и одежду.

А ведь чтобы торговать со всем миром, надо развивать основную промышленность, в ущерб всему остальному. Так что бородатые скряги уже отвыкли сами заботиться о пропитании, как и дроу.

Я и людские королевства старался делать взаимосвязанными между собой, чтобы не было эффекта самодостаточности, а всегда была зависимость от соседей.

Ну а еще, загнав первородных выскочек в резервации, я занялся и буквальным перемешиванием между собой людей и представителей остальных рас. Всех, и темных, и светлых.

Да, от брака эльфийки и орка рождается эльф, но этот полукровка будет расти в племени орков, воспитываться орками… и ни один орк не позволит никому обижать и задирать собственного ребенка, но и баловать так, как моя сестричка свою дочь — не станет. Конечно, полуэльфы — редкость, но и они рождаются… и даже если впитывают первородную манию величия с молоком матери, то позже жизнь учит их прятать эту манию куда-нибудь подальше.

Короче, я делал все, чтобы высокородные, продолжавшие холить и лелеять свою ненависть к темным расам, уже не могли так легко манипулировать человеческим сознанием.

А еще ввел войны «под присмотром». Вычищал «дурную кровь», позволяя наиболее агрессивным представителям уничтожить друг друга, а остальным дать шанс получить жизненный опыт… Чтобы потом все жили дальше долго и счастливо.

Конечно, такая политика многих не устраивала. И желающих разложить меня на алтаре и вырвать Аррахшшир из груди было предостаточно.

Но в тех, кто рядом со мной с самого начала, я был уверен. Знал, что они разделяют мои убеждения. Да, некоторым не нравилась моя излишняя лояльность к людям.