Одуванчик в тёмном саду

Разве они могут передать то, что я сейчас чувствую?

Когда-то давно я читала, что серые глаза похожи на вековой лед в северном море, такие же холодные и прячущие за своей прозрачностью бездну. Какая чушь, а почему-то вспомнилась. Наверное, потому, что это неправда ни разу. Вот эти серые глаза — теплые, такие теплые, что я купаюсь в них, и даже не прочь утонуть, как ни банально это звучит.

— Тебе очень идет это платье, — его рука скользнула на мою талию, а потом и чуть ниже. — Но, черт побери, с каким удовольствием я бы его сейчас с тебя снял! — Виланд умудрялся вести в танце и безобразничать одновременно.

Талант! Я ведь даже не помню, что мы сейчас танцуем, но это ему ничуть не мешает прижимать меня покрепче, вроде как повинуясь музыке.

— Да уж… — я тихонько рассмеялась ему в плечо, пользуясь тем, что он притянул меня так близко. — Тебе тоже идет этот костюм, но гораздо больше тебе идет БЕЗ костюма вообще.

— Надеюсь, что этот бал последний, и завтра я смогу всех разогнать.

В его голосе усталая грусть и даже легкий оттенок горечи. Да, обнимай меня крепче, целуй незаметно ото всех, тайком, как хулиганистый мальчишка на первом свидании. Я очень хочу тебе помочь, но единственное, что в моих силах — это не мешать. Ты мужчина, ты правил этим миром несколько столетий, а я всего лишь учительница музыки из совсем другой вселенной. Девочка, потом женщина, прожившая спокойную счастливую жизнь в мирном городе… Я ничего не понимаю в заговорах, политике и войне.

Наверное, только так и правильно, потому что мой Повелитель улыбается уже совсем другой улыбкой, озорной и мальчишеской. И заговорщицки шепчет мне на ухо:

— Разгоню всех к чертям собачьим. И мы снова будем вместе, — а потом шутливо хмурится в сторону танцующей эльфийско-вампирской пары: — И никаких проглотов!

— Жадина, — подколола я, внутренне соглашаясь, что проглоты подождут… лет сто. Или двести. — Ладно, договорились, все пирожки — твои. Только с домовушками поделись, они маленькие, их жалко.

— Пирожками поделюсь… а тобой ни с кем делиться не хочу! Но проводить тебя сегодня вечером опять не получится, — в этот момент музыка взвинтила темп, и меня закружило в немыслимом водовороте так, что дыхание вон. А когда Виланд остановился, его тяжкий вздох был слышен, мне кажется, по всему залу.

— Я подожду, — да, мой Повелитель, я понимаю, мир, он такой, он требует. Сил, времени, нервов… — Подожду.