Одуванчик в тёмном саду

Наконец, мы перешли в кабинет, Илуватор захлопнул дверь в спальню и обернулся:

Не дожидаясь моего ответа, он залез в свой бар и выставил на стол бутылку брусничной настойки. Крепкая дрянь. А брусника хорошо растет на болотах… Черт!

Кто смог соблазнить Дину? Мою Дину! Ведь я ей верил! Пусть не так, как Илу и Реми… Но… Мы трое постоянно спасали друг другу жизни, а она спасла нас всего раз, но зато в такой момент, когда…

В то, что кто-то заставил Дину предать меня против воли — не поверю. Ведь во время боя с Рруззианой она не сдалась, дралась до последнего! Дралась не ради меня, а ради себя… Не давала себя поработить чудовищу! Может, в этом все дело? Она возненавидела всех арахнидов из-за одной безумной твари?

Черт побери! Или это я сделал что-то не так? Обидел? Когда? Чем?!

— Выпей! — практически скомандовал Илуватор, и я, задавив рвущийся изнутри полустон-полурык, хлебанул залпом сразу стакан.

 — А теперь объясняй. Или щиты сними — взламывать лень.

Не удержавшись, я фыркнул на его самоуверенный выпад… но щиты снял.

Это проще, чем пытаться словами объяснить все, что случилось.

Я протянул проклятый амулет. Оказалось, что до сих пор сжимаю его в кулаке. Даже отпечаток на ладони остался.

— Во-первых, кольцо не мое. Ты же читал надпись, когда надевал на Диндэниэль?

Я кивнул и забрал украшение обратно. Точно. На внутренней стороне был выгравирован совсем другой текст, традиционное эльфийское любовное признание. Сами кольца отличаются камнями, узорами, а пожелание на всех одинаковое.

На всех, кроме кольца Илуватора. Там было написано: «Моя кровь принадлежит тебе, а твое сердце — мне». Ведь еще посмеялся тогда про себя. Кольцо давным-давно было сделано для Клариссы…

— Значит, его подменил тот, кто не знал про надпись, — процедил я, наливая себе второй стакан настойки.

Тошно, больно, муторно… И слабая надежда, что это я — мудак, вспыливший на ровном месте.

— Точно. Но если бы подмена была с согласия Диндэниэль, значит, у них было бы время скопировать не только форму и камень, но и слова.

Нож в сердце перестал вращаться, но боль все еще не отступила.

— Как знаешь. Рад, что ты не подозреваешь меня…

Ил забрал кольцо и снова уставился на него с задумчивым выражением. Потом зачем-то напялил его на мизинец и посмотрел на меня. Я лишь пожал плечами, — в эмоциях Илуватора ничего не изменилось.

— Обвинения смехотворны, — пояснил я, продолжая прислушиваться к ментальному фону, идущему от Ила.