Одуванчик в тёмном саду

Противник был повержен менее чем за две минуты и с возмущенными угрозами еще встретиться разбежался. Только тут обнаружилось, что белобрысый, воинственно настроенный вихрь — не кто иной, как та самая высокая, плечистая девица, которая когда-то в столовой возмущалась моей гипотетической немытостью. Она тогда еще сразу извинилась и отошла, как только поняла свою ошибку.

Видимо, кулачные бои были для местной валькирии чем-то привычным, да и нецензурные эпитеты, которые она в запале еще какое-то время выкрикивала вслед улепетывающим курицам, звучали в ее устах очень уж органично.

Настоящая бой-девка.

Выпустив последнюю гневную тираду вслед позорно бежавшему с поля боя противнику, воинственная дева обернулась ко мне:

— Ага… — кивнула я, отлипая от стеночки. — Большое спасибо! Ты очень вовремя…

— Не благодари, — хмуро отозвалась блондинка. — Мне тоже не нравятся темные и те, кто любит подлизываться. Но нападать впятером на одного — это подло.

— Да за что ж тебе так темные не нравятся? — я распустила вкривь и вкось истрепанную косу и стала выбирать из волос неизвестно как набившийся туда мусор.

Листики, веточки… а-а-а, так меня не просто к стенке прижимали, а к заросшей диким вьюном беседке.

— А за что они мне нравиться должны? Темные, они и есть темные. Одни пауки чего стоят, тьфу… пакость! — блондинку передернуло.

— Ничего не пакость! — мне стало обидно за милых, безобидных созданий. — Вот скажи, если животное маленькое пушистое и с большими глазками, не кусается, не гадит на подушку и не рвет занавесок, разве его можно называть пакостью?

— Это ты про котов, что ли? — невольно заинтересовалась девушка.

Хм, значит, тут и кошки есть. Отложим в копилочку памяти еще один фактик.

— А тебе нравятся котики? — я мельком улыбнулась своей спасительнице, разглядывая порванную на плече тунику. Опять!

— Нравятся, — хмыкнула валькирия, облокачиваясь на ту самую стеночку, к которой только что прижимали меня. — Только ты меня не путай. Причем тут кошки?

Я прошла пару шагов и выглянула в сад.

Так… ага… вот ты где! Иди сюда, малыш, тетя тебя не обидит… и скоро вернет на тот самый куст, с которого взяла. Ты такой красивый… у тебя такие лапки… круглое брюшко… да-да, ты, вообще, самый красивый младший брат во всем саду!

Мысленный подхалимаж сработал не хуже словесного. Золотисто-зеленый паучок, толстенький большеглазый и умильный, спокойно расселся у меня на ладони, подобрав короткие пушистые лапки и с любопытством оглядывался.