Уваров, не отрываясь от бинокля, буркнул:
— Давай-давай.
Французы уже подошли метров на пятьсот к окраине хутора, но капитан отчего-то был уверен, что его не заметят. И оказался прав: его не заметили. Или не обратили внимания, потому что французам стало не до того.
На левом фланге внезапно ожил замаскированный станковый гранатомет и окатил все три машины дождем своих тридцатимиллиметровых снарядов. Двум танкам они не причинили видимых повреждений, но третий, ближний к гранатомету, мгновенно лишился правой гусеницы.
Он нелепо крутанулся на месте — гранатометчик, видно, того и ждал. Прогрохотала короткая очередь, которая оставила француза и без второй гусеницы.
Открыв неприцельный огонь, два уцелевших танка прянули вперед, стремясь вырваться из-под обстрела, а заодно и обойти нахального стрелка с двух сторон, зажать в клещи и посчитаться за увечного собрата. Не тут-то было! Устаревший S40 содрогнулся от взрыва связки ручных гранат и остановился, словно налетел на невидимую преграду.
Тут же вторая связка попала ему на моторный отсек, полыхнуло невысокое пламя, и из танка повалил бурый дым.
Третий танк почел за благо не связываться и, развернувшись на месте, смело бросился наутек. Уваров снова вызвал Барсукова:
— Ну, Василий, у тебя и молодчики!
— Ну так…
— Пошли людей экипаж из первого танка вынуть. И пусть позиции сменят. Если я не ошибаюсь, — Дмитрий посмотрел на часы, — то через сорок — сорок пять минут надо ждать повторного визита.
— В расширенном составе, — хохотнул капитан Барсуков и тут же спросил: — Мне опять одному кувыркаться, или поможешь?
— По обстановке посмотрим.
Вернее, по количеству вновь прибывших.
— Ну-ну… Вечно вы, глухари[409], пытаетесь на нашей спине в рай въехать…
Уваров представил себе тощую спину худющего капитана Барсукова, который напоминал скорее обтянутый кожей скелет, чем обычного человека, и усмехнулся. Затем разложил рядом с собой карту и начал колдовать с кругом и линейкой, размечая сектора огня и зоны поражения.
Туфе злился. Результаты разведки были нулевыми: он так и не сумел сориентироваться на местности, зато ухитрился напороться на грамотно организованную засаду, стоившую ему двух машин с экипажами. И что самое обидное, обвинить в потерях никого кроме себя не получалось. Никак.
Через триплекс командирской башенки майор видел, как из горящего S40 попытался выбраться экипаж, но русский пулемет пресек эту попытку на корню.
