Заряжающий, видно, поторопился, и снаряд оказался фугасным, но хватило и этого: от страшного удара у SOMUA не выдержали сварные швы, и казавшийся таким мощным броневой корпус раскололся на две части, словно гнилое яйцо. Тут же сосед невезучего танка резко довернул и прошелся по гаубице гусеницами, ломая и корежа сталь и человеческую плоть.
Наводчик второго орудия младший сержант Киреев взвыл, точно раненый зверь, ухватил подмышки два тяжелых снаряда и кинулся под ближайший S41. Грохнуло, полыхнуло, и танк замер с нелепо покосившейся башней…
Французы еще вертелись на батарее, давя и уничтожая тяжелые орудия, яростно мстя за своих погибших товарищей, когда, прорезая гул и грохот боя, ударила длинная очередь.
Добрых два десятка двадцатитрехмиллиметровых снарядов злобно вгрызлись в броню ближайшего SOMUA. По одиночке они ни за что не пробили бы толстую четырехсантиметровую броню, но их было много, и старший лейтенант Ланцов старательно уложил их почти что в одну точку.
Из двигателя подбитой машины вырвался длинный язык пламени, и почти тут же танк словно подпрыгнул — от мгновенного жара детонировал боезапас.
Прежде чем французы опомнились, зенитчики успели подбить еще один танк, после чего началась отчаянно опасная игра: четыре зенитных СУ метались по полю, уворачиваясь от выстрелов почти полутора десятка танков."
"У легких самоходок была лишь противоосколочная защита, да и то — не полная, и на первый взгляд казалось, что шансов выдержать это противостояние у них нет ни единого.
Но командир дивизиона знал, что делает, ввязываясь в бой: любой танк, остановившийся, чтобы дать прицельный выстрел, тут же попадал под настоящий ливень малокалиберных снарядов. Может, они и не пробивали брони, но оглушали экипаж, разбивали триплексы смотровых щелей и оптические приборы, выколачивали с внутренней стороны раскаленные осколки, жалившие экипаж, точно бешеные шершни-монстры…
К тому же уцелевшие на батарее артиллеристы не праздновали труса.
Под гусеницы французских машин летели снаряды и гильзы с зарядами, к которым обрывками гимнастерок, нательных рубах или поясными ремнями были примотаны ручные гранаты.
Один из SOMUA получил такой «подарок» прямо под эвакуационный люк в днище — силой взрыва его сорвало с задвижки и вмяло внутрь. Какое божество уберегло боекомплект от детонации, неизвестно, но самим танкистам досталось изрядно и от раскаленных газов.
