— Вот что, товарищ Гоглидзе, — произнес Кирилл, входя в кабинет начальника НКВД Грузии. — Получил я сегодня шифровку, в которой мне разрешили тебе доверять. А потому скажу без околичностей: Лакобу убили, и это заговор. Причем не из тех, что вы… да и мы иной раз сами сочиняем. Тут все по-взрослому."
"В нескольких словах он обрисовал опешившему Сергею Арсеньевичу ситуацию, не забыв упомянуть про «Табун», про ложимеры, которые должны вскоре прибыть, и про доверие руководства, которыми он пользуется.
Выслушав все, Гоглидзе помолчал, затем протянул руку:
— Серго меня зовут. Близкие зовут. Ты тоже зови. — И, после обмена рукопожатиями, продолжил горячо: — Скажи, что нужно? Люди? Самых верных, самых лучших дам! Оружие? Скажи только, какое нужно? Хоть танк, хоть самолет! Для Лаврентия я кому угодно горло зубами грызть стану!
— Ну, без этого мы пока обойдемся, — отшутился Кирилл, с некоторым внутренним опасением глядя в угольно-черные, полыхающие огнем глаза фанатика, в которых нет-нет да и проскальзывали искорки безумия.
— Три автомобиля надо. Больших, легковых. Бойцов не нужно, а вот толковых следаков, обязательно — со знанием местных наречий, трех-четырех дай. Только таких, в которых ты, Серго, как в себе уверен.
— Сделаю! Все сделаю! — почти кричал Гоглидзе. — Лучших дам! Как псы верных дам! Все знают, все понимают, — тут он вдруг осекся, задумался, а потом продолжил уже без прежнего ажиотажа: — Слушай, Кирилл, я вот что сделаю.
С тобой муж сестры моей пойдет, Автандил Махрадзе, два племянника пойдут, Гия и Котэ. Ты говоришь, что часовой этого чатлаха[103] Семерджиева убил? А ведь я людей чуть ли не сам лично всех проверял… Прости, Кирилл, но боюсь я с тобой чужих отправлять. А этих… — Он махнул рукой. — Сейчас… подожди, увидишь.
Минут через пятнадцать в кабинете стояли трое молодых людей и пожирали глазами Гоглидзе и Новикова. Сергей Арсеньевич подошел к ним, а затем вдруг как-то по-змеиному прошипел:
— Дедас дайпице,[104] что вот его будете слушать, словно отца.
И если с ним что-то случится, а вы останетесь живы — нет вам места возле моего очага! Дедас дайпице!
Все трое словно по команде опустились на колени и гортанно произнесли что-то на грузинском. Новиков вопросительно взглянул на Гоглидзе. Тот ощерился:
— Они поклялись. Их матери умрут, если они не выполнят своей клятвы. Ты можешь им доверять.
