Хотя Лаврентий Павлович и декларировал его право обращаться к нему по имени-отчеству, Кирилл предпочитал не выделяться. — Товарищ нарком, я по поводу своей докладной.
— Докладной, докладной… — Берия поправил пенсне и пристально посмотрел на Кирилла. — Прочитал я твою докладную. Проверка курирующих ресторан «Прага» ведется. И ты с этим, — он выделил голосом последнее слово, — прямо ко мне пришел?
— Никак нет, товарищ нарком. Я по поводу вербовки. Прошу дать разрешение на работу с третьим секретарём посольства Британской империи Бертраном Вустером.
Нарком внудел удивленно взглянул на майора, а потом снял пенсне и принялся тщательно его протирать. Без линз его глаза подслеповато щурились и придали строгому лицу странно беззащитное выражение, которое часто бывает у сильно близоруких людей.
— И что тебе, товарищ Новиков, нужно для этой работы? — спросил он наконец. — Разрешение? Так это не ко мне. ГУГБ у нас товарищ Меркулов возглавляет.
Новиков молча выслушал Берию, а затем, еще помолчав, сказал:
— Прошу вашего разрешения на актирование резидента британской разведки в Москве полковника Уинтерсэнда.
Операция будет представлена как самоубийство. Это, в свою очередь, создаст условия для продвижения нашего объекта по службе, и ему срочно потребуются положительные результаты. Тут мы и подсунем ему нашего человека. Будем аккуратно кормить дезой[55] и прорабатывать варианты сотрудничества. Если он уедет от нас с повышением, будем иметь перспективного человека на связи.
Берия также помолчал, размышляя и что-то прикидывая, а затем вынес вердикт:
— Операцию я вам разрешаю, товарищ Новиков, но со стороны руководства наркомата будет одно небольшое дополнение, — тут он вдруг лукаво улыбнулся, — и кроме дополнения — приглашение.
Василий, Тимур и мой Серго по тебе скучают, а ты, мама дзагхло,[56] все никак встретиться с ними не хочешь. А они уже Артему[57] все уши о тебе прожужжали: Кирилл такой, Кирилл сякой… Маслом мазанный, сахарной крошкой обсыпанный. В этот выходной[58] ждем тебя.
Ликвидация главного резидента британской дипломатической миссии была также обсуждена с Артузовым.
Артур Христианович предлагал обставить все дело как несчастный случай на дороге: грузовик с песком врежется в авто резидента и сбросит его с набережной в воду Москва-реки. Новиков стоял за более тонкий вариант: незаметный укол или царапина отравленной иглой, инкубационный период на пару-тройку часов и ураганный отек легких.
— Кирилл Андреевич, — Артузов встал и прошелся по кабинету.
