Офсайд

Девушка кивает, не разрывая зрительного контакта.

– Отлично, – кажется, он доволен. Купился, урод. Отпускает ее лицо и поднимается на ноги, смотрит на свое отражение в зеркале. Александра продолжает сидеть у его ног.

– Я не садист, детка. Мы просто друг друга не поняли в прошлый раз. Ты или перестаралась, или не выучила бумажку… – Он усмехается, словно это, мать его, весело. Словно это забавное развлечение – все то, что он сотворил с ней в прошлый раз. Смотрит на нее в отражении.

– Ты отлично выглядишь.

Урок пошел тебе на пользу. Не пугайся. Видишь, у меня нет цепей, веревок, – он демонстративно раскрывает руки ладонями наружу. – Я не собираюсь связывать и пытать тебя. Я не из этих клубных засранцев. Честно говоря, меня не заводит возня с игрушками. Я просто хочу, чтобы ты слушалась меня. И была ласковой. Ты сможешь?

Александра закусывает щеку изнутри и кивает. Это самое тяжелое – изображать молчаливое согласие и покорность. Каждую минуту наедине с насильником и садистом, который сам себе в этом не признается.

И каждую долбанную минуту наедине с ним внутри Александры идет борьба. Противоречие. Со временем она договориться с самой собой. Но это самый первый раз дался очень тяжело.

– Продолжим сорвавшийся урок. Встань на колени.

Черт… Она едва сдерживает раздраженный вздох. У него, что других поз нет в арсенале? Или он специально выбирает самый унизительный раболепный способ. Хорошо еще, что успела воспользоваться волшебным флакончиком. Тянуть больше нельзя… Лекси опускается на колени.

Причем, это весьма болезненно. Твердая зеркальная поверхность не самое мягкое покрытие.

– Расстегни мне джинсы, – приказывает Джейсон. Девушка слышит в его голосе нотки возбуждения. Точнее, весь его голос вибрирует от едва сдерживаемой похоти. И ее руки не трясутся. Она делала это не раз в прошлом. В смысле – расстегивала мужские джинсы. Эмоционально Лекси уже полностью слепа и глуха к тому, что происходит. Она думает, о чем угодно, но только не о том, что исполняют ее руки и рот.

Отвлекает боль в коленях, но это мелочи жизни. Джейсон прерывисто дышит, как после пробежки, когда она берется за «работу». Он не доволен. Это слышно по раздраженному фырчанью, когда его член недостаточно глубоко проникает в ее горло.

– Сделай это правильно, или я вобью сам, – рычит он. – Я тебе не мальчик из соседнего дома. За полмиллиона ты должна глотать по самые яйца.

Цирк абсурда продолжается.